Не у того бога, который жил в тёткиных словах. Не у жестокого глухого небожителя, слепого до чужой боли. У настоящего — мудрого и справедливого. В того, в кого готова наконец поверить.

Через неделю сбывается то, о чём предупреждал Максим: мне приходит повестка. Письмо на электронную почту появляется ровно в тот момент, когда мы с Яриком наконец-то выезжаем в город ради премьеры нового мультика со смешными собачками, которые так нравятся Ярославу. Поход в парк мы отложили до лучших времён. Во-первых, прохладно, а во-вторых, Максим сатанеет только от одной мысли, что сын, толком не оправившись, начнёт снова прыгать.

Вчитываюсь в слова на экране и тяжело вздыхаю. Отворачиваюсь к окну, думаю. Надо ответить — это единственное, что понимаю, но медлю. От лица отливает кровь и немножечко подташнивает, когда я думаю о предстоящем через три дня визите к следователю. Чем я могу им помочь? Разве что рассказать о тех странных товарищах, которые крутились в последнее время возле Павлика. Я хорошо их запомнила, хотя и не знаю, нужна ли кому-то эта информация. Может быть, это всё вообще никакого отношения к преступлению мужа не имеет, но и скрывать ничего не планирую.

Наверное, своими показаниями я предам мужа. Только не первый ли он начал, оставив меня одну на растерзание своим грехам?

В салоне тихо играет музыка, Егор уверенно крутит баранку, Ярик разглядывает город в окно, расплющив нос о стекло. Максим обещал подъехать к нам через несколько часов, и я решаю, что сейчас не самое удачное время для мыслей о Павлике. Потом — у меня ещё будет возможность подумать.

В огромном фойе кинотеатра яблоку негде упасть. Мы покупаем ведёрко солёного попкорна у милой девушке в красной бейсболке, она подмигивает Ярику, а тот завороженно следит за её манипуляциями.

— Вот бы мне тоже так! — восхищается и бережно, словно самую большую драгоценность, забирает полное ведёрко. — Вырасту, буду работать у вас.

Девушка смеётся, заверяет, что они всем коллективом будут его ждать, а я обнимаю Ярика за плечи. Подталкиваю к одной из очередей в кассу, а вокруг шумит предвкушающая развлечения ребятня.

Улыбаюсь, а Ярик вертит головой, ахает и смеётся. Ему хорошо, мне тоже.

— А папа всегда билеты в компьютере покупает, — сообщает будто бы по секрету.

— Можно и в компьютере, а можно вот так просто прийти и купить билет на любой фильм.

— На любой-любой? — поражается. — И даже на драки?

Его глаза совсем круглые, и я понимаю, насколько он ещё маленький.

— Чтобы на драки ходить, нужно у папы разрешение спрашивать, а он у нас суровый.

— И деловой, — хихикает. Похоже, ему нравится это слово, а оно как нельзя точно характеризует Максима.

Например, всю эту неделю он практически жил в своём офисе. Приезжал поздно, уезжал рано, и каждый раз хмурился, понимая, что жду его. Утром ворчал, когда я готовила ему в четыре утра завтрак. Но разве мне сложно? Это такая мелочь, но каждый ведь достоин того, чтобы о нём заботились.

Пока стоим в очереди, спину сверлят взгляды охранников Максима. Без них никуда, а деловой папочка даже слышать не хочет, чтобы отпускать ребёнка без сопровождения нескольких шкафоподобных мужчин. Но Ярик, похоже, привык к ним, как к неизменной части своей жизни, а мне немного не по себе. Всё-таки я к совсем другому привыкла.

Мультфильм оказывается чудо каким интересным. Словно маленькая, слежу за каждым движением на экране, смеюсь шуткам и даже хлопаю в ладоши. Когда нарисованная собачка попадает в лапы жестоких ловцов, переживаю искренне и чуть не плачу в момент большой опасности. А после хохочу во всё горло, облегчённо, радуюсь счастливому финалу.

Мы выходим из зала в окружении охраны, но после сеанса мне настолько радостно, что согласна забить на временные неудобства. Но что-то мучает меня. Это ощущение со мной с самого начала фильма и не покидает даже на улице.

Поворачиваюсь и замечаю высокую светловолосую девушку в тёмном свитере и синих джинсах. Она стоит в нескольких метрах от нас с Яриком и смотрит прицельно. Пялится я бы даже сказала. Мы ныряем салон машины, но мне никак не удаётся отделаться от прожигающего затылок взгляда.

Странное что-то, очень странное.

Но может, показалось?

Я подписываю протокол допроса и мысленно хвалю себя, что не расклеилась. Ничего из того, что я нафантазировала себе бессонной ночью накануне не случилось: на меня никто не давил, пакет на голову не надевал и каверзные вопросы не задавал. Максим предупредил, что Павел активно сотрудничает со следствием, деньги сразу после суда на счёт фирмы вернутся, потому беседа со мной — всего лишь часть рутины. Я поверила и стало проще, и Максим вновь не обманул меня.