Я брыкалась и царапалась, кричала оскорбительные слова, не желая больше служить ему игрушкой, но оборотень сгрёб меня в охапку, и через миг разорванное белье осело кучей на полу возле кровати. А я, обнажённая и горячая, оказалась в постели, накрытая одеялом.

Из ниоткуда возникла Боана, державшая в руке тёмную кружку с дымящейся жидкостью, вызывающей тошноту запахом прогорклого масла. Сквозь спутанные образы, мелькавшие перед глазами, вырисовывался один: чаша с ядом, которую лорды подавали неугодным членам семьи в незапамятные времена. Я тоже больше не нужна здесь, мешаю осуществлению брачных планов хозяина.

Я сопротивлялась, как могла. В моём воображении я брыкалась и кусалась, выкручивалась из державших рук, бросая в лицо виновнику страданий самые грязные ругательства, которые слышала дома от полукровок. Какая-то часть меня, оставшаяся в наследство от леди Леонтины Кайрис, с ужасом смотрела на истерику, пытаясь робко одёрнуть разбушевавшуюся девушку. Но мне было плевать на прошлый опыт: здесь он никак не мог пригодиться.

Попав в Вервик, я изменилась. Наверное, не в лучшую сторону, но я больше и не стремилась нравиться всем подряд. К тому же сейчас я боролась за свою жизнь.

На самом деле, конечно, я только металась по кровати, отворачивая голову и издавая бормотания и стоны. Закончилось это быстро: меня прижали в постели, зафиксировали голову и заставили проглотить питьё, вкусом напоминающее хинный порошок.

Я хотела выплюнуть отраву, но мне не позволили и этого. Сдавшись, я выпила всё до капли, чувствуя ненависть к смотревшим на меня холодным как лёд голубым глазам. Внезапно перед глазами всё закружилось каруселью, и я, будто пушинка, подхваченная струёй воздуха от лёгкого дыхания, полетела в мягкую черноту.

Ещё не открыв глаза, я ощутила на себе чей-то тяжёлый взгляд. Полная Луна позволяла разглядеть очертания предметов. В кресле сидел мужчина, скрытый от моего взгляда, но метка на бедре потеплела, а сердце глухо забилось. Я сразу поняла, кто ждёт моего пробуждения.

Во рту пересохло, хотелось глотнуть чистой и холодной воды из родника в лесу неподалёку от прежнего дома, где я родилась и надеялась стать женой Найтвелла.

Я присела на постели, слабая, но вполне здоровая. Голова прояснилась, но заговаривать первой я не собиралась. Пусть объяснит своё присутствие в моей спальне!

Конечно, это было глупо: хозяин имел право навещать меня, когда пожелает, а я напротив, должна была ожидать его в любое время с улыбкой и кротким взглядом. Так толковала мне Боана, но вся моя натура бунтовала при мысли о покорности овцы, ведомой на заклание.

Не имея возможности свободно дерзить, я решила игнорировать оборотня, будто и впрямь не вижу его.

— Ты рылась в моих бумагах, — произнёс холодным тоном Рэв. Я растерялась от такого начала разговора. Он несколько часов ждал моего пробуждения, чтобы это спросить? Мог бы из вежливости сначала осведомиться, как я себя чувствую.

— В корзине, если быть точной, — ответила я, смотря в окно. — То, что выброшено, не может быть тайной.

— Что ты хотела найти?

— Причину вашей холодности. И я её отыскала.

Это была правда лишь отчасти. Другой моей задачей являлось обнаружение плана-договора с Драконами. Пусть намётки или обрывки фраз, где он находится и с чего начинать поиск.

— Довольна? — Рэв так и остался сидеть в тени, смотря на меня в свете серебристых нитей Луны, заглядывающей сквозь стекло прямо ко мне в постель.

— Вполне, — ответила я в том же тоне. — Теперь мне не придётся, наступив на горло собственной гордости, раздвигать ноги перед незнакомым мужчиной. Для этого у меня будет законный муж.

Я затихла и ужаснулась собственной смелости, натянув одеяло по шею. Пятно на бедре сделалось ледяным. По обнажённой коже спины пробежали мурашки. “Убьёт”, — мелькнула мысль, я вся сжалась в ожидании наказания.

Рэв встал и, обогнув кровать, подошёл ко мне, заслонив свет Луны. Его мощная фигура нависала надо мной, лицо по-прежнему оставалось в тени.

— Вот как, значит, заговорила, — усмехнулся хозяин. — А ещё недавно умоляла о другом.

— Это лучше, чем быть с тремя мужчинами одновременно. Да ещё и понести неизвестно от кого, — проговорила я тихо, опустив взгляд на одеяло, тонкой преградой скрывающего меня от проницательного взгляда.

— Зачем вы пришли? — спросила я, воспользовавшись паузой. Глаза снова наполнились слезами: сейчас я услышу очередное рациональное объяснение, которое неприкрытой жестокостью разобьёт мне сердце.