Вздохнув и мысленно примирившись с необходимостью не спать полночи и довести начатое до конца, я спустилась в большую гостиную, откуда доносился голос Боаны, бойко с кем-то разговаривающей. Я полагала, что её собеседником мог быть муж Томас или садовник Джимми, поскольку только с ними она позволяла себе улыбаться и смеяться, отставив на время всякую строгость.

Но стоило мне подойти ко входу в гостиную, как улыбка исчезла с её лица, уступив место растерянности. Я не видела собеседника метрессы, поскольку того скрывала полуприкрытая створка двери. Мне стало не по себе и захотелось повернуть назад, хотя я понимала: поздно.

— Простите, что помешала, — пролепетала я, опустив глаза и почувствовала себя пригвождённой к доске бабочкой с невзрачными крыльями, которую люди почитают за вредителя и оттого не щадят. Мне так хотелось, чтобы тот, чей тяжёлый взгляд ощупывал меня с ног до головы, прогнал бы бесцеремонно вторгшуюся непрошенную гостью с глаз долой. И я бы снова смогла дышать и чувствовать, связно мыслить и просто существовать где-то рядом, в тени.

— Иди сюда, как там тебя зовут…

— Леонтина, — повинуясь приказу, чуть слышно ответила я и пошла на зов, всё так же смотря под ноги. Меня подмывало вскинуть подбородок и испепелить чужака взглядом, но мысли сделались вязкими, как слюна во рту.

— Постараюсь запомнить, — хмыкнуло чудовище в облике оборотня. — Боана, можешь идти и проследи, чтобы нам не мешали.

— Конечно, хозяин, — с готовностью откликнулась экономка, и я невольно поймала её подбадривающий взгляд.

Дождавшись, пока она уйдёт, оборотень, обращаясь ко мне, постарался придать голосу обманчивую мягкость, но это у него выходило плохо. Тот, кто привык командовать, не обучен виртуозно лицемерить.

Я подняла глаза на мужчину, скупым жестом указавшего на диван. Сам же он устроился в кресле напротив и тоже уставился на меня изучающим взглядом. Его глаза сейчас были бесконечно усталыми и немолодыми, они излучали холодный интерес и насмешку.

Сколько длилась наша дуэль, я не поняла, очнувшись только, когда он, ухмыльнувшись, спросил:

— Что, так тебе нравлюсь?

— Нет, — ответила я коротко, не теряя его взгляда, хотя это и стоило мне больших усилий.

— Ты мне тоже. И это к лучшему. Я так понимаю, ты не жаждешь попытать счастья в качестве жертвенной девы на обряде Плодородия? Что ж, я знаю, как этого избежать! Ты довольно привлекательна для определённых мужчин, и каждый из троих готов предложить перейти к нему в дом. Я даже позволю тебе самой выбрать будущего хозяина.

У меня внутри всё оборвалось. Дальше я плохо понимала, что этот самодовольный оборотень мне предлагает. Запомнилась только его ухмылка и ледяной взгляд голубых глаз, неотступно следящий за мной. Казалось, что этот облечённый властью мерзавец понимает, в какую ловушку меня загнал и наслаждается собственной задумкой.

Я очнулась и покачала головой. Как мне хотелось стереть с его скуластого лица довольство, маскирующееся под личиной заботы. Ненависть к хозяину дома прожигала меня. В этот момент я ощутила желание быстрее приступить к приготовлению оморочного зелья, чтобы он горел мной и не допускал даже мысли отдать кому-то, словно надоевшую, но ещё годную вещь.

— И что же тебя не устраивает? — вернул меня в гостиную ледяной тон оборотня. Он нахмурился, а взгляд метал молнии.

— Я не хочу быть игрушкой, — ответила я тихо, будто говорила сама с собой, озвучивала те мысли, в которых долго не могла признаться. Я не хочу жертвовать собой. Даже ради страны!

— Тогда не надо было приезжать! А раз явилась в Вервик — подчиняйся и не говори так, словно твоё мнение кого-то интересует. Опять не добавила “хозяин”.

Он встал и приблизился, от мужчины веяло мощью и огромной силой воли, я понимала: сломать меня будет несложно. Я уже почти пала духом под натиском двух сил, тянущих меня в разные стороны: Ордена Сопротивления и хозяина дома. И ненавидела их обоих!

— Почему вы обращаетесь со мной, как с грязью? — спросила я, задрав голову, чтобы взглянуть противнику в глаза. Руки вцепились в подлокотники, словно я боялась, что зверь, таящийся внутри него, выдернет меня из кресла.

Оборотень так и поступил. Я оказалась в его руках, крепко державших меня за плечи. Хватка не ослабла, пока мы оба не оказались у окна. Он держал меня за шею, больно повернув лицом к дневному свету.

Я смотрела в его лицо, скрытое тенью, но от меня не ускользнули страх и промелькнувший в глазах интерес.

— Ты мне только мешаешь. Даю время до завтра и если не получу согласие, отправишься к лазарям. Готовиться к обряду, — ответил он и, отпустив меня, не оборачиваясь, вышел прочь из гостиной.

До позднего вечера я находилась будто в бреду: безропотно выполняла поручения хозяина дома, то и дело пытавшегося едкими замечаниями вывести меня из себя, слушала наставления по хозяйству от Боаны и машинально просматривала счета за месяц, пытаясь определить источник излишних трат.