Как начало помалу смеркаться: зыбко и нерешительно — мужи, хорошо подкрепившись, засобирались на встречу с Любором. Для вида рядом с Рарогом пойдут Другош и Зденешко — соратники, уже проверенные в наблюдательности. Остальным сказано было разойтись неплотной гурьбой вокруг кузни. Да на глаза кметям, которые тоже могут в зарослях прятаться, не попадаться — а в том ватажникам мало кто вровень встать может. А еще уговорились смотреть и замечать, где Гроза может быть, откуда появится — а там уж за ней дальше следить, если нужно будет.

Сварогов чертог сиял теплой бронзой и чистым золотом на западе. Безмятежно заливались птицы в чаще, ничуть не тревожась появлением людей. Витала мошкара кругом, лезла в лицо вместе с комарами, которые то и дело звенели то у одного уха, то у другого — пойди поймай. Идти оказалось не так далеко, как представлялось. Правда, дорогу отягчал ларь, который все же пришлось тащить с собой. И скоро уж показалась впереди темная изба с большой кузней чуть ближе к берегу. Вокруг стояло большое запустение: поросший старым и новым бурьяном двор, какие-то обломки досок у стен. Невысокий плетень покосился, заваливаясь по ветру, что ощутимо гулял со стороны не слишком широкого, но по виду глубокого ручья.

Ларь с собой до самой кузни тащить не стали. Припрятали недалеко, но и не совсем под носом — в месте приболоченном, густо заросшем рогозом и сокрытым от взоров нарочных соглядатаев. А не то принесешь добро с собой, а там и перестреляют на месте скрытные люди княжича — кто его знает.

Ждать долго не пришлось. Успели только в избу войти и осмотреться посреди нежилой унылости этого места.

— Тут, небось и мары какие водятся, — понизив голос, пробормотал Зденешко.

Другош только хмыкнул громко: аж пыль на полатях шевельнулась. И не осела еще обратно, как послышались голоса снаружи, а после внутрь заглянул сначала тот самый старшой кметей из тех, что Грозу умыкнули, а за ним и сам Любор.

— Паршивое местечко ты выбрал для встречи, княжич, — Рарог повернулся к нему всем телом.

— А зачем людям знать о наших с тобой делах… — тот развел руками.

— Замараться боишься? Да ведь по локти уже руки в грязи.

— Грязь тоже разная бывает. Ты отыскал то, что нужно было? Или так, повидаться захотелось?

Княжич прошел дальше, смахнул ладонью пыль с лавки и сел. Уперся руками в колени, выпрямляя могучую спину.

— Отыскал. И тебе отдам, если все, как условились, будет. Но только Грозу наперво увидеть хочу, — твердо ответил Рарог, не собираясь отступаться. — Что-то не вижу, чтобы она с тобой пришла.

— Гроза тут, неподалеку ждет, — натянуто улыбнулся княжич. — Как ларь отдашь, сразу к ней тебя и провожу.

— Ты за простака меня не держи. Покажи, что она здесь. Иначе мы тут до ночи с тобой рядиться будем, а с места я не сдвинусь.

Любор вздохнул тяжко, словно ему и правда не хотелось слишком долго здесь находиться. Он махнул рукой, призывая идти за ним. Затхлую, еще пахнущую пеплом и сталью избу покинули. Вновь вышли к берегу. Любор что-то тихо сказал одному из кметей, и тот ушел, скрылся за стеной зыбкой ольховой поросли.

Скоро послышался тонкий девичий голос. Пронесся над бурливым ручьем, и не сразу поймешь, может, просто вода на камнях играет. Но сердце, как оказалось, обмануться не может: сразу узнало, вздрогнуло и заколотилось бешено в ожидании. Рарог жадно шарил взглядом вокруг, пытаясь понять, откуда все ж она появится. И из-за копны рогоза вдруг выплыла лодка — а в ней Гроза под присмотром двух кметей. Волосы ее были мокрыми и слегка растрепанными прядями вились вокруг лица. Ставшая от воды полупрозрачной рубаха липла к острой груди, понева тяжелыми тканинами свисала с ее колен. Руки девушки были связаны, да, видно, это не помешало ей в какой-то миг взять и броситься в воду. Верно, она и смогла бы выплыть: река не тронула бы свою кровь. Да кмети поймали.

Гроза смотрела по сторонам озлобленно и негодующе — того и гляди кого-нибудь взглядом порешит. И мужи смелые — удивительное дело! — прятали от нее глаза, упирали в землю или в даль. Но вот наткнулась Лисица на Рарога — и ее слегка бледные губы задрожали. Уже никого она не видела больше, все блуждала взглядом по его лицу, а он не знал, как так успеть насмотреться на нее, хоть, казалось бы, верни ларь Любору — и получишь ее назад. И сразу — обогреть в объятиях, успокоить и непременно — губами к губам, чтобы собрать с них прохладу реки.

— Убедился? — прозвучал насмешкой голос Любора позади. — Теперь показывай, что у тебя есть.

Лодка ушла в сторону, медленно разворачиваясь. И помалу снова скрылась из вида. По спине словно колодезной водой из ведра плеснули. Другош вдруг положил увесистую ладонь Рарогу на плечо, слегка сжал, ободряя. И догадываться только, что отражалось сейчас на его лице, раз даже ватажнику то стало понятно.

Молчание затягивалось. Рарог с Другошем переглянулись многозначительно: как бы ни отвлекся он на Грозу, а все равно чувствовал чужое наблюдение. В спину, со стороны плотно сомкнутого перелеска, что самым краем касался околицы веси, пряча в молодых буйных зарослях заброшенную кузню.