Портал выбросил его прямо у ограды небольшого посёлка. К счастью, уже достаточно стемнело, чтобы эффектное появление графа прошло для местных жителей незаметно.

Оглядевшись, Михаэль, с облегчением, вызвал силу и преобразил свою внешность. Иллюзии ему никогда особенно не удавались, но тут и не нужно радикально меняться, достаточно нескольких новых черт, чтобы в заблудившемся путнике никто не узнал графа Гроув.

В первом же доме, куда он постучался, несколько настороженный поначалу хозяин, сразу подобрел, получив две мелкие монеты, и радушно пригласил путника разделить с ним ужин.

За совместной едой люди сближаются, поэтому Михаэль не стал отказываться.

Невысокая, пухленькая жена хозяина, Вирена, как тот представился, проворно уставила небольшой стол у окна блюдами, предварительно сдвинув на другой край шило, дратву и пару подошв.

— Я — сапожник, — пояснил Вирен. — Чтобы хорошо жить, приходится хорошо работать, поэтому заготовки у меня всегда под рукой.

Граф жестом показал, что не имеет ничего против дратвы возле своей тарелки.

— Ешь, Михэ, моя жена умеет готовить.

Некоторое время в комнате раздавалось только позвякивание ложек, да хлюпающие звуки — сапожник ел со вкусом.

— Далеко ли путь держишь? — отодвинул тарелку наевшийся хозяин.

— Я — писарь, — не стал менять привычную легенду милорд, — здесь где-то поместье барона Кроуф, хочу предложить ему свои услуги.

— Поместье-то близко, рукой подать, но я сомневаюсь, что им нужен писарь. Сами грамотные.

— Так, я не только грамотный, я еще и учёный — умею составлять разные прошения, вести хозяйственные книги, решать задачи. Ну, и, знаю несколько языков.

— Что ж ты, с такими-то талантами, да без работы?

— Так получилось, — вздохнул граф. — Жену дома оставил, сам отправился счастья искать. В какую сторону в поместье идти? До утра дойду?

— До утра ты туда десять раз дойдешь, — ответил сапожник и, вспомнив о монетках в руках путника, предложил. — Ночуй у нас, а утром я тебя сам провожу. Всё равно ночью никто там с тобой разговаривать не станет.

Резон в его словах был, но время, время!

— Большая у барона семья-то?

— Сын, дочь, сам и жена.

— А где живут его родители?

— На погосте давно.

— Как так? — граф слегка растерялся — тогда, про какую мать отца и мужа говорили дочь и жена опекуна?

— Не знаем, угорели, что ли? Они у себя жили и померли там.

Граф нахмурился.

— У себя? Разве они не здешние?

— Здешние, из соседнего поместья. Там жили, там померли, там и похоронены. Барон-то нынешний в примаки к жене ушел, она одна из рода осталась. Так и бароном стал, через женитьбу.

Никогда не интересовался жизнью соседей, видимо, зря. Получается, родители опекуна давно умерли?

— У меня тут родич жил, где-то в окрестностях, может, найду. Не знаете, как поместье, где барон нынешний родился, называется? Схожу туда, посмотрю, не там ли Ни…Ниико обитает.

— Дарстан, так и называется. Они из мелкопоместных дворян, шевалье. Земли немного. Отсюда — два оборота, ежели пешком, только там не живет никто. Разве что, в деревушке, что в арпеле от поместья?

— Ниико не высокого полёта птица, схожу в деревню, если барон меня не наймёт. Спасибо, вот вам за хлопоты, — Михаэль выложил на стол еще одну монетку. — Баронство и поместье так близко друг от друга?

— Да. Вот и вышло, что семья шевалье Дарстан жила совсем рядом с господской усадьбой баронов Кроуф. У нас тут все видели, как, что ни день, Дарстаны наезжали в Кроуф. Потом, сын шевалье, Рольф, стал здесь управляющим, ну и, пригляделись они с молодой баронессой. Да так пригляделись, что когда родители леди Кларены вместе с ее младшим братом погибли, они просили разрешение на брак у самого Николае Третьего!

— Поразительно.

— Да, мы тоже так считаем. Единый всем даёт шанс, только не все им успевают воспользоваться. Рольф Дарстан успел, а теперь его опекуном вдовы в замок Гроув назначили. Глядишь, женит на вдове сына и сделает того графом. Из шевалье — в графы — нам бы так!

— Какие у вас тут интересные вещи происходят, — покачал головой Михаэль. — А, сыну-то, сколько? Молод?

— Молод. Лет двадцать пять, ему. Он родился… Трина, когда сын у барона нашего родился?

— На другой год после дождливого лета, — донёсся голос из другой комнаты. — В самые морозы.

— Я и говорю — двадцать пять. Вот, оженит сына, и выбьется семья в аристократы уже окончательно.

Хотелось ещё расспросить, но пристальное внимание к жизни баронов могло показаться подозрительным, поэтому Михаэль перевёл разговор на хозяйственные темы, потом — на погоду и, посидев еще с четверть оборота, засобирался на боковую.