— Зира, познакомься, это Родегас, твой учитель.

На лице малышки крупными буквами отразилось все, что она думала о тупых родителях и дурацком, никому не нужном учителе. Родители многозначительно переглянулись и, искренне пожелав удачи несчастному педагогу, отправились восвояси.

Далеко не ушли: из комнаты, специально выделенной для занятий с четырехлетним монстриком, практически сразу же раздались громкие крики, а затем и жуткий грохот.

Снова переглянулись, вздохнули, вернулись: чудесная картина… Педагог, забравшийся с ногами на стол, в окружении плотоядных цветочков, и девочка-конфеточка, заинтересованно наблюдающая за этим милым межвидовым общением.

— Что ты там говорил? Единственный шанс? — хмыкнув, уточнила я у супруга.

Мужчина оказался с невероятно крепкой психикой и железными нервами, или же ему позарез необходимо было остаться в столице. Как бы то ни было, день за днем он исправно появлялся на занятиях и снова и снова мужественно пытался обучать малолетнюю мучительницу контролю над магией. И каждый раз кто-нибудь из родителей вызволял несчастного из лап любимцев Зиры.

— Граф, вам еще не надоело? — с любопытством поинтересовалась я у взмыленного педагога, отпаивая мужчину заграничным черным чаем в обеденной зале. В ответ — ожидаемый мученический вздох.

— Ваше Сиятельство, малышка очень талантлива, — мужчина налил себе уже третью чашку, откусил часть медово-орехового пирожного, тщательно прожевал и грустно добавил:

— Но совершенно не хочет заниматься.

— Так в чем же дело, поиграйте с ней, — пожала я плечами и отхлебнула горячий, бодрящий напиток из изящной фарфоровой чашки. — Уж простите за прямоту, но сразу видно, Ваша Светлость, что детей у вас нет. — В рот отправился кусочек песочного печенья. — Какой же нормальный ребенок захочет учиться? Вот играть — другое дело. — Еще один глоток. Крепкий кофе, конечно, был бы в данный момент наиболее подходящим питьем, так как я, увы, совершенно не выспалась, но не в этой обстановке — собеседник не поймет. — А под видом развлечения опытный педагог всегда может подсунуть все что угодно.

Глаза у графа Родегаса дорт Лоренера азартно загорелись. Ну что ж, посмотрим, что предпримет учитель…

На следующий день на том самом злополучном полигоне, выбранном господином герцогом для собственных чуть ли не ежедневных тренировок и частых мучений любимой супруги, собралось десять человек: близнецы с личным учителем, молодым и перспективным магом Гордоном рант Лиросом, Зира с Родегастом, мы с Вартом и Зим с сыном. Двух последних можно было бы и не брать, но мальчишки буквально уперлись рогом и наотрез отказались перемещаться куда-либо без Ритона, так что пришлось прихватить и его отца, чтобы следил за парнишкой.

Установив защитный купол для зрителей, то есть для беременной супруги и двух бастардов, Его Сиятельство примкнул с остальным магам, явно желая вспомнить молодость и как следует размяться. Уже через несколько секунд небо над участниками озарилось всеми цветами радуги, послышались отзвуки грома, и началась Великая Магическая Битва. Молнии, ливень, гром, рыки зверей, крики участников… Я откровенно скучала и особо не следила за разворачивавшимся действом. Детей муж защитил, с ними ничего дурного не случится, об этом можно было не волноваться. В самой магии я понимала чуть больше, чем ничего. А красочность битвы… До голливудских блокбастеров происходившее явно не дотягивало. И какой смысл наблюдать за тем, от чего ни челюсть не падает, ни глаза из орбит не вылезают? Зим и Ритон — те да, смотрели завороженно. Мое же Сиятельство зевало, тщетно стараясь не уснуть.

Победили, конечно же, тройняшки. Дочь, надувшись, потребовала от педагога обучить ее увиденным трюкам, так что воспитательный эффект был достигнут малой кровью.

Дни бежали, не останавливаясь ни на миг. Ирму, похоже, увезли в роддом, так как перед зеркалом подруга уже который день не появлялась. Я немного волновалась, все же сорок лет — не шутки, да и анестезия не очень хорошая альтернатива магии.

Но чувства чувствами, а дело забрасывать не стоило, и, немного поразмыслив, мы с Зойкой решили привнести новую волну в местные книжные продажи, а именно — нанять художника, желательно молодого и амбициозного, так как в этом мире книги выпускались без картинок. Иллюстрации печатать пока не получалось, не та технология, увы, а вот изобразить на плотных листах бумаги картины по мотивам произведений и продавать эти листы как дополнение к основному тексту — идея на самом деле отличная.

Нанимать со стороны никого не пришлось. Как оказалось, племянник Варта, тот самый Арниунариус, довольно неплохо владел графикой и в данный момент активно учился рисовать красками. Неофициальная помощь, которой якобы никогда не было, превратилась во вполне официальную зарплату, паренек начал довольно часто появляться у нас дома, получив в собственное распоряжение для творчества отдельную комнату, и все остались довольны.

Ирма:

Роды начались внезапно, сразу схватками, сильными и частыми, на неделю раньше срока. Мне неизменно благоволила удача: Тоша на тот момент находился дома. Мгновенно сориентировавшись, любимый в одну руку схватил заранее приготовленную сумку, в другую — меня, в чем была, и, оставив перепуганных детей на домработницу, помчался к машине. До роддома добрались, к счастью, быстро: выходной, пробок нет, дороги практически пустые, семьи еще в пятницу разъехались по домам и дачам. Уже через два часа после оформления я родила девочку. Назвали малышку Еленой.

На этот раз скоро выписаться, к сожалению, не получилось: у доченьки обнаружилась желтушка, и нас с малышкой держали в больнице в разных отделениях в общей сложности две недели.

Приехав наконец с небольшим, громко пищавшим свертком домой, я и правда обнаружила на столике у кровати часть тиража собственного романа. Стена дождя и маленькая черная фигурка на сером фоне — не очень-то жизнерадостная обложка, но мне понравилось.

Следующие несколько дней слились в одно серое нечто: покормить-поиграть- искупать-подгузник сменить… Да мало ли дел с грудным ребенком… И когда Тоша вдруг как- то утром спросил, не хочется ли мне напечатать еще и повести с рассказами, я не сразу сообразила, о чем собственно идет речь.