Ехали молча, да и слава всем богам: поддерживать беседу я была совершенно не расположена. Вдоволь утром насладившись и ездой, и природой, больше всего Мое Сиятельство прямо сейчас мечтало о горячей ванне с травами и сытном обеде, с хорошо прожаренным мясом в качестве основного блюда и фруктовым пирогом на десерт. Но Варт, похоже, желал взять реванш. Понять бы еще, над кем…

Поля, поля, поля, небольшая речушка невдалеке, за речушкой — заливной луг, с другой стороны — густой лес с зайцами, волками и оленями. Красота. Дикая природа во всем ее величии. Ну ладно, пусть и не совсем дикая. Но все же…

— Почему ты не сообщила мне?

Вы ж посмотрите, кто проснулся!

— Во-первых, как? Во-вторых, смысл?

Густые черные брови взмыли вверх, выражая крайнюю степень изумления.

— Что значит «как»? Во всех имениях обязательно существуют переговорные кольца, настроенные лично на меня. Раз в год я заново напитываю их магией. Только не говори, что не знала! Ты живешь здесь уже девять лет!

Да без проблем, промолчу.

— Ира… Как можно быть настолько безалаберной? Почему ты никак не поймешь, что жизнь здесь не сказка, что все, происходящее с тобой, может нанести вред…

Запнулся, замолчал, отвернулся. Что-то мне совершенно не нравится эта лекция, да еще и настолько бурно высказанная… Последний раз нечто подобное было… Варт, я тебя самолично придушу!

— Кому? Продолжай. Кому может нанести вред? Варт! Если это то, о чем я подумала…

— To что? Попытаешься избавиться от ребенка?

Сволочь! Я еще после Ивонны не отошла!

— Ира..

— Я тебя убью. Самолично. После родов.

Облегченно выдохнул. Дурак. Ребенок точно не виноват в отсутствии у его отца мозгов.

Остаток пути вновь молчали. Погода уже не радовала. Знать срок не хотелось: вряд ли больше месяца, иначе фигушки меня из дома выпустили бы.

Долгожданная деревня появились на горизонте минут через десять- пятнадцать. Еще через некоторое время мы доехали до высокого частокола, окружавшего поселения. Дома как дома. Практически все построены из дерева. Возможно, если бы один черномагичный гад не проговорился, я с огромным удовольствием крутила бы головой вправо-влево, с интересом рассматривая снаружи жилища крестьян. Но теперь… Настроение стремительно скатилось до минусовой отметки, так что я просто следовала за мужем, с надменным видом неспешно проезжавшим по единственной мощеной улочке и не удостаивавшим перепуганных подданных даже косого взгляда. Герцог, чтоб его об колоду и через пень раз этак десять. Хозяин, блин. Аристократ фигов.

— Дырку в спине прожжешь, — негромко заметил скотинистый супружец.

— Я тебя всего поджарить готова, — угрюмо фыркнуло Мое Сиятельство, но голову отвернуло. Потом разберемся, когда людей вокруг не будет. Без лишних глаз.

Дом злосчастной ведуньи был заметен издалека, причем с любой точки деревни: двухэтажный, сложенный из камня, он возвышался и над деревянными избами остальных жителей, и над саманной хижиной старосты, находившейся неподалеку.

Не успели кони подойти к каменному же, относительно высокому забору, как ворота перед их мордами приветливо распахнулись (хорошо хоть внутрь, а то, каюсь, если бы Дирку заехали по носу, я сорвалась бы на всех прямо здесь), и гостям в пояс приветливо поклонилась женщина лет шестидесяти, невысокая и седая, не сказать, чтобы дородная, но уж с формами, так точно.

— Ваши Сиятельства, прошу в мое скромное жилище.

А у самой глазки так и бегают. Испугалась? Поняла, что ли, зачем к ней герцог с супругой пожаловать изволили? Или кто успел доложить? Впрочем, кому бы удалось? Девчонки в тюрьме, дворецкий болтать не станет — побоится хлебное место потерять.

Заехали, спешились, небрежно кинули поводья двум невысоким паренькам, видимо, родственникам, резво подбежавшим предложить свои услуги, пересекли широкий двор, усаженный с обеих сторон деревьями, зашли внутрь.

Ну что сказать… Для малообеспеченных селян, постоянно видевших вокруг только природные богатства да собственные убогие домишки, подобная обстановка, наверное, действительно выглядела чересчур роскошной, я же, привыкшая к другом убранству, увидела во всем кричавшую пошлость и полное отсутствие какого-либо вкуса: в длинном холле и гостиной, в которую нас пригласили, было собрано как можно больше вещей, видимо, чтобы подчеркнуть достаток семьи: столики, табуреты, стулья, комоды, на подоконниках — фигурки из железа, фарфора и мрамора, вязаные салфетки, кашпо с разнообразными цветами, подсвечники… Вещизм во всей его красе.

Дорогим гостям предложили кресла с высокими спинками, сама хозяйка уместилась напротив, на низеньком стуле.

Не дав женщине и рта раскрыть, Варт вытащил из кармана сюртука злополучную лягушачью лапку и небрежно бросил ее на журнальный столик рядом.

— Узнаете?

Ведунья, несомненно, узнала. Иначе с чего бы ей покрываться пятнами, как при стригущем лишае?

— Ваше Сиятельство, я и подумать не могла…

— Запрет на колдовство на три года. Нарушите — отправитесь в императорскую тюрьму.