Я опять не успела перехватить этот чёртов микрофон. Маринкина цепкая ручка с перламутровыми коготками вырвала его прямо перед моим носом.

– Как и для любой девочки, для меня, конечно же, важно чувствовать себя особенной. Но намного важнее в любой ситуации оставаться самой собой, - ответила Лопырёва.

– То есть отчаянно выделиться не хотите?

– Нет, ни в коем случае.

– Вы тоже так считаете, Ася?

Ну, что мне оставалось ответить, если эта мымра полностью озвучила мои мысли? Но всё же хоть какой-то ответ от меня, так или иначе, ожидался, и я решительно взяла микрофон из рук ведущего.

– Знаете, Николай, - я повернулась к публике, к которой до этого стояла боком, - я считаю, что незабвенная Элизабет Тейлор, так же, как и Джина Лобриджида и наша прекрасная Марина Лопырёва немного лукавили, убеждая нас в том, что если нельзя изменить ситуацию, можно всего лишь изменить отношение к ней.

Оглядев зал, я наткнулась на напряжённый взгляд Аскольда. Рядом с ним Маринкина мать держала под руку Эдуарда Бестужева. В отличие от своего сына и супруги, мой будущий свёкор, казалось, забавлялся происходящим.

– На самом деле, всё намного проще, - продолжила я свою мысль, - есть вещи, которые от нас не зависят, и единственное, что нам остаётся, это сделать вид, что относимся к ним снисходительно. Мы же не можем указывать погоде, когда идти дождю. Мы просто берём с собой зонт. Хоть это совсем не значит, что с зонтом мы чувствуем себя особенными.

– Весьма дерзкий ответ, - прокомментировал мои слова ведущий.

– Зато честный, - парировала я.

Ещё бы! Ладно ещё, мужчины. Но неужели хоть кто-то из присутствующих в зале дам поверил в Маринкины бредни насчёт приятного сюрприза в виде одинаковых платьев? Смешно! Интересно, кроме меня, осмелился бы кто-нибудь ещё заявить об этом прямо?

«Немцова бы осмелилась» – ответил уже знакомый внутренний голос.

Я перевела взгляд на улыбающуюся мне Руслану, и тут же вспомнились её слова: «ты очень напоминаешь мне меня саму в твоём возрасте»

Не правда! Я не интриганка! Я просто не люблю, когда врут!

– Ну, хорошо, девушки, хватит о нарядах, - ворвался в мои размышления голос ведущего.
– Давайте поговорим о политике.

Маринка напряглась, а я, вспоминая наставления Немцовой, злорадно приготовилась к мести за нанесённые Маринкой увечья.

 - Как вы считаете, стоит ли женщинам заниматься политикой или это совсем не женское дело? Ася? – Буриян поднёс к моему лицу микрофон, который на этот раз Маринка что-то не спешила отнимать.

– Николай, мне кажется, было бы нечестным забирать этот вопрос у Марины, которая как раз изучает международные отношения, - с улыбкой произнесла я.

Повернувшись к Маринке, я вернула ей её ехидную улыбочку.

– Я считаю, что человек должен заниматься той деятельностью, которая приносит ему максимум позитива, - уклончиво произнесла Лопырёва.

И я её прекрасно понимала. Существуют два абсолютных бонтонных табу: темы политики и религии. Разглагольствовать во всеуслышание на одну из них, особенно если при этом ещё и выразить собственное мнение, это светское самоубийство. Ни по одной из этих тем не существует единого правильного мнения и, выразив своё, мы автоматически настраиваем против себя тех, кто придерживается другого.

Маринка передала микрофон мне, показывая, что этот вопрос для неё закрыт.

– А я всегда считала, что занятие политикой, прежде всего, должно приносить позитив гражданам нашей страны, - произнесла я с улыбкой, вызвав в зале всеобщий смех.

Лопырёва покраснела и наградила меня убийственным взглядом.

Ведущий же, пряча улыбку, задал последний вопрос, который адресовался мне:

– Ася, что бы вы выбрали: быть красивой или быть интеллектуалкой?

Ну, нет, я так не играю! Стало даже обидно. Поинтереснее вопросов у них там нет что ли?

– Каждая умная женщина знает, как сделать себя привлекательной. Для меня эти понятия тождественны, - ответила не задумываясь.

– Спасибо вам, это ещё раз доказывает, что наши дебютантки очень красивые, умные и эрудированные девушки. Под всеобщие аплодисменты я двинулась в сторону Бестужевых, предварительно сделав книксен ведущему и с улыбкой поклонившись залу.

Эдуард хлопал в ладоши, широко мне улыбаясь и ничуть не смущаясь явного неодобрения своей супруги. Даже Аскольд и тот, улыбнулся как-то по-другому, по-доброму что ли. А в маминых глазах я впервые увидела гордость, и это была самая лучшая для меня похвала.

Аскольд, как обычно, привлёк меня к себе, показывая всем и каждому мою принадлежность к фамилии Бестужевых, и под суету, присущую окончанию вечера, мы потянулись на выход.

Хотя насчёт окончания вечера я поторопилась. Предстоял ещё фуршет, довольно скромный для подобного мероприятия, и очень много скучных светских разговоров.