— Давай так, — сделал шаг на встречу, ложа руки на её маленькие плечи, стараясь не смотреть откровенно голодными глазами, — сейчас ты выйдешь отсюда и, как следует, успокоишься. А завтра встанешь и поймёшь, какую немыслимую глупость только что собиралась совершить. Хорошо?

Всего за одно мгновение лицо Даяны переменилось. Потупив взгляд на пуговицах моей рубашки, она поджала губы, словно обиженный ребёнок. Ну, ей Богу, словно я говорю сейчас не со взрослой женщиной, а с двух летней девочкой, пытаясь объяснить почему не могу купить ей эту игрушку. Слёзы потекли из раскрытых глаз, пока она старательно сдерживалась от ещё большего плача.

Ничего не ответив, бемби отшатнулась от меня, словно от больного черной оспой и тут же пошла к двери, оставляя мой кабинет. Слыша, как её точёная шпилька выбивает звонкие щелчки из мраморного пола, я невольно вспомнил прикосновения к её шелковому халату. Будь моя воля, и я бы с удовольствием развязал тонкий пояс. Поднялся руками по бёдрам вверх, запуская палец за тонкие края её белья. Разорвал бы этот короткий пеньюар, добираясь до самого главного.

От подобных мыслей весок пронзило, словно выпущенной из ствола пулей. И как бы сильно я не пытался заглушить навязчивые образы, а возбуждение превратилось в разрушающую всё вокруг лавину. Перед глазами, то и дело, мелькали образы лежащей в кровати Даяны, заставляя голос разума замолкнуть. Ведь она и сама этого хочет. Сама пришла ко мне и сама попросила. Да и что это изменит? Я всего лишь дам ей то, чего она жаждет. Дам и уйду. Сделаю одолжение, жест доброй воли и не более того.

Ширинка брюк начала натягиваться, принуждая подчиниться одному единственному желанию — обладать! В голову ударил адреналин, заставляя тело двигаться скорее инстинктивно, нежели осознано. Поднимаюсь, иду к столу и достаю пачку резинок. А стоит ли переступать эту черту?

«Стоит… — шепчет мой внутренний голос, срывая крышу. — Ещё как стоит! Ты ведь хочешь её! Хочешь её трахнуть! Хочешь насытиться ею! Хочешь как никого другого!»

Убирая презервативы в карман, я почувствовал себя пьяным. Может завтра я, и буду сожалеть об этом поступке, но до него момента у меня есть ещё несколько часов, которые я могу провести в настоящем удовольствии.

Стоило зайти в спальню, как мои дорогущие туфли полетели в соседнюю стену. Рухнув на кровать, я тут же опустилась лицом в ладони, чувствуя, как последняя надежда всё изменить, утекает сквозь мои пальцы. Внутри было горько, так горько, словно я проглотила целую ложку острого перца.

А ведь я так старалась вызвать в нём жалость! Ради этого мне даже пришлось получить отравление алкоголем. И что в итоге? Нет, конечно, никто и не говорил, что всё получится. И что если Прайд не оттолкнёт меня сейчас, то и после нашего с ним секса, не передумает отдать Джею. И всё же это был единственный и самый верный шанс на то чтобы получить желаемое. А теперь.… Теперь меня уж наверняка не ждёт ничего хорошего!

Стук в дверь заставил меня опомниться, отвлекая от гнетущей жалости к себе несчастной.

— Да?

Но ответа не последовало, дверь тихо открылась, и на пороге появился огромный силуэт Прайда. В комнате было гораздо темнее, чем в коридоре, что совершенно не позволяло разглядеть его лица.

— Прежде чем всё случится, я задам тебе последний вопрос. Так что подумай, как следует, ведь потом отступить уже не получится. Ты уверена?

Сама не знаю почему, но после его вопроса мне на самом деле стало страшно, словно сейчас мы сделаем нечто настолько ужасное, от чего вся моя жизнь изменится в худшую сторону. Да даже если и не брать в расчет то, что ждёт меня завтра, мой первый секс пугал меня ничуть не меньше. И не то чтобы я боялась самого процесса или боли. Отсутствие влечения и страсти, вот что на самом деле держало меня в напряжении. Я боялась, что не смогу расслабиться, боялась, что каждая ласка нелюбимого мне мужчины будет вгонять в ступор, панику и отвращение.

— Да, — единственное что сумела выдавить из себя, раз и навсегда лишаясь возможности говорить.

Николас сделал шаг, проходя в мою комнату. Дверь беззвучно закрылась, погружая нас во мрак, и у меня тут же свело поясницу, словно я стаю на самом краю пропасти. Не зная, что делать, я лишь сжимала в руках шелковый халатик, ожидая его приближения, словно загнанный в угол заяц в ожидании того, когда же эта огромная кобра наконец-то проглотит её, избавляя от пытки страхом.

Остановившись около меня, мужчина протянул руку, помогая подняться на трясущиеся ноги. Последний раз я была с ним в подобной близости во время нашего танца, от чего мои уши загорелись, словно спичечные головки. И это был последний невинный жест, который отделял нас от той грани, которую мы переступили этой ночью.

Взяв меня за подбородок, Ник опустился с первым поцелуем. Мягкие губы скользнули по моим губам, и сердце тут же забило такую бешеную чечетку, что мне практически стало больно. Кажется, он уловил этот момент по моему сбившемуся дыханию, отрываясь от меня ровно на столько, чтобы стало легче. Зарывшись носом в мои волосы, втягивая в себя их аромат, Николас прижал меня к себе, жадно сжимая шелковый халат на спине и плечах. Секунда и горячие руки проникли под нежную ткань, задержавшись на тонких лямках.

Чувствуя его крепкую грудь, я ощутила, как у него в паху становится всё горячее и твёрже. И стоило мне это понять, как Ник тут же откинул меня на спину, впиваясь таким глубоким поцелуем, что я бы не отстранилась, даже если бы захотела. Влажный язык раздвинул мои губы, проникая в рот. Настойчивые, поступательные движения уже не позволяли отдышаться. Его язык касается самых нежных и чувственных точек, заставляя опомниться только тогда, когда начала сжимать волосы на его затылке. Сама не понимая, что творю, я закинула руки ему за шею, на самом деле наслаждаясь этим поцелуем. Таким запретным, неправильным и грешным!