– Просто пацан, - пожал мальчишка плечами. – В толстовке, в капюшоне, спортивках. Я лица не видел.

– Он пешком был?

– Не знаю, - тихо ответил волк.

Я сжал переносицу, сделал глубокий вдох.

Так, Макклин, тут твоя злость не поможет, потом камеры посмотришь, а волчонок от страха и без того чуть в штаны не делает. Да и Сэм почти в обмороке.

Я молча кивнул, открыл дверцу для волчицы, усадил ее внутрь, отдал распоряжения Адаму и снова вернулся в кабинет. Где-то в столе валялся допотопный мобильник, и мне надо было предупредить Кристин о приезде «гостей».

Хэнсон новости восприняла на удивление спокойно. Сказала только, что на столе все равно еще гора блинчиков, и что она будет меня ждать.

Ждать меня…

Она…

Твою ж…

Я влетел в бар, оглядел катающихся по полу волков, осколки стекла на полу, обломки мебели, нашел взглядом целые печатные машинки и жахнул по кнопке пожарной тревоги, выпуская собственного волка, давая ему то, что он так давно просил.

Холодные струи обрушились с потолка, взвыла сирена, раздался ультразвуковой писк. И те, кто был в звериной форме, тут же рухнули на пол, взвыли. Протяжно, болезненно.

Хорошо, что я когда-то поставил эту малышку.

Плохо, что действует она только на зверей.

На ногах, продолжая драться, оставались еще шестеро.

– Сидеть! – заорал, приказал я, давая свободу силе, подавляя, угнетая, заставляя подчиниться мне и моей воле. Я понимал, как это звучит, прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но если они ведут себя, как животные, значит, и разговаривать и приказывать я им буду, как животным.

Нажал на сирену, вырубая.

Холодная вода продолжала литься из-под потолка, стекая по лицу за шиворот, немного остужая ярость. Жаль, что немного.

Кто-то попробовал зарычать.

– Заткнулись!

Не кто-то, Джереми. Он единственный, кто пробовал мне сопротивляться. Стоял напротив, согнув ноги, вздыбив шерсть на загривке, скалился. Густая, вязкая слюна стекала из пасти. Шерсть намокла, лапы скребли пол, левый глаз налился кровью.

– Сел! – рявкнул я, глядя волку в глаза. – Сел и успокоился!

Волк тряхнул башкой, изогнулся почти ненормально, чуть ли не ломая себе хребет.

– Джереми! Не заставляй меня, заставлять тебя, - прорычал угрожающе, и оборотень наконец-то отступил. В глазах появилось осмысление.

Хорошо.

Сила и ярость клокотали у самой поверхности, готовые прорваться в любую секунду. Я сделал шаг. Потом еще один и еще. Под ногами скрипело и хрустело битой стекло. Разбрызгиватели наконец-то перестали лить воду. Но я успел вымокнуть насквозь. Это тоже невероятно раздражало, как и застывшие оборотни.

– Перекинулись все, живо! – снова приказал.

Парни, с которыми я приехал, уже скручивали тех, кто был в человеческой форме. Раны на их телах были чудовищными. Реально, словно через круг прошли. Сломанные руки, носы, кровоподтеки. У Майка даже ребро торчало.

Бля…

Что-то происходило, что-то неправильное творилось здесь. Вокруг стоял тяжелый, густой, непонятный запах. Он будто покрывал остальные: крови, пота и алкоголя. А оборотни рвались, их звери рвались, пробовали сопротивляться мне, будто их что-то подстегивало. Злость. Но моя ярость была сильнее, моя воля была сильнее. И им пришлось подчиниться. Это доставляло боль. Я чувствовал, все еще помнил каково это… И от этого злился еще больше.

Через полчаса я стоял посреди темного склада и рассматривал волков и волчиц. Да, Клэр и Аманда тоже тут были, а еще Рене и Хелен С волчицами, слава богу, все было в порядке. Они выглядели вполне вменяемыми, целыми.

Но я лишился Ника и Джереми – основных своих волков, двоих оборотней, на которых всегда можно было положиться и, сюрприз-сюрприз, это раздражало.

– Не давайте им перекидываться, - повернул я голову к Энтони, еще одному городскому. – По крайней мере, до завтрашнего утра. Как только оклемаются, как только вы поймете, что они оклемались, тут же дайте знать.

– Мы можем промыть им желудки, - подал кто-то неуверенно голос.

– Действуйте, - кивнул. – Я съезжу домой, поговорю с Самантой и Томом и вернусь сюда. Женщин лучше от мужчин пока убрать. Возьмите парочку ребят со стройки. Пусть приедут, уберут в зале.

– Босс, - подал голос Энтони, когда я уже собирался уходить. – У дома Алисии пасутся стайные.

– Шумно пасутся? – спросил, останавливаясь на пороге.

– Просто издалека наблюдают. Август оставил там нескольких наших.

Я кивнул, давая понять, что информацию принял к сведению и рванул домой. Последние полчаса почти силой заставлял себя находиться здесь. Почти неимоверным усилием ставил запрет на оборот на волков.

Зверь внутри скребся и царапался, тянул вены, жилы, выкручивал кишки, утягивая меня домой, вынуждая торопиться, вынуждая действовать, как никогда быстро.