– Эй вы, хватит копошиться в заднем проходе!

– Но мне еще в нем «копошиться» года два, до пенсии! – расстроился Лева, которого до глубины души задело слово «хватит». И он стал проталкиваться вперед, чтобы выразить протест наглому шоферюге. Голос водителя меж тем показался Смолянскому до боли знакомым.

– Афоня, ты? – воскликнул Лева, приблизившись к кабине. – Припомнил, как мы бедовали в твоей деревне? Узнал, узнал, чертяка! (см. «Деды в индиго», стр. 39)

– Че-то такое, кажися, было, – наморщил лоб водитель.

Смолянский, продираясь сквозь пассажирские джунгли, даже не обратил внимание на еще одного своего знакомого, Могула, который сидел наполовину в выпуклости стенки, образовавшейся вследствие профессионального приема кондукторши, при этом его правая щека была напрочь приплюснута к стеклу.

– Конечная остановка «Госуниверситет», – объявил водитель. – Приготовьте билеты на контроль.

Соседка по сидению, наконец, освободила Вивасова из телесно-стенного плена.

Могул засуетился, шаря по карманам брюк. Тут он явственно снова ощутил на себе колючий взгляд. Оглянулся. Это была та же дама в коричневом брючном костюме.

Дама, проходя мимо Вивасова, неожиданно резко развернулась и закатала ему звонкую пощечину:

– Сволота в штанах!

Такого хода событий Могул ну никак не ожидал.

Третий удар дамы он сумел перехватить.

– Вы что?! Белены обкурилась?!

– Он еще издевается. А не ты ли меня всю дорогу мысленно хотел?

– Как это?

– Тантрически!

– Тактически? С дуба рухнула?

– Не тактически, а тантрически, идиот!

– Это что за слово? Английское? Ругательство? Английское ругательство?

– Ты еще и пустомеля!

– Билет! – взревел водитель.

– У нее, – нашелся Вивасов.

Водитель схватил за руку даму:

– Предъявите билеты.

– Пустите меня. Еще один?

И дама вклеила смачную оплеуху водителю. Потом еще. Добавила ногой.

Водитель, однако, был не из робких. Подставил лоб, лягнул головой. О которую дама вывихнула руку.

Пока они дрались, Вивасов подобрал два билета, выпавшие из рук водителя.

– Вот, товарищ. Успокойтесь!

– Зачем тогда было руками махать? – досадливо спросил шофер.

– Ты уже третий раз сегодня, Афоня, драчуешься, – осадила водителя кондукторша.

– Афоня? Тракторист? – узнал старого знакомого Могул.

– Был. Год назад, – кивнул водитель. – А потом на заработки в Пермь подался.

– Мы в твоей деревне ночь прошлой осенью коротали…

– Это, когда наши пацаны вашу машину вытаскивали? А я у поленницы валялся? Меня тогда после опохмела председательша заставила собрать все, как было. Стал на следующий день клепать из дров колоды, из колод ствол, потом приделал ветки, после чего вкопал березу на место. А ты?.. Никак доцент? Зарос-то как! Ощетинился. Теперя вспомнил!

Махнув рукой на прощанье, Вивасов вышел из автобуса. На тротуаре его уже дожидалась дама, решившая продолжить разборки.

Но в конфликт неожиданно вмешался Лева, который уже приметил Вивасова и стоял чуть поодаль. Он, как врач-специалист, объяснил даме, что есть кто… Дама пошла на мировую. По жизни – милейшая особа. Только что защитила докторскую по математике. На этой почве, видимо, и бзик: формулами башню снесло. Интегралами. И прочими матрицами…

Познаковшись на неудачной рыбалке (см. «Деды в индиго», стр. 36), Вивасов и Смолянский подружились на почве пристрастия к… спринцовкам. Родственные души, так сказать. Особенно Могулу нравился лозунг, висевший в кабинете Левы: «Лучше нет для организма, чем задористая клизма!». Он заказал себе в рекламном агентстве «Веселый промоутер Роджерс» плакат аналогичного содержания.

Поболтав немного, друзья разбежались в разные стороны. Через семь минут Могул встретился с Валентином Столетовым. Тот прихорашивал тряпицей свой мотоцикл «Иж-Планета».

Вивасов, осознав, что сильно рискует здоровьем, согласившись ехать на старом трехколеснике, сходу спросил старшего преподавателя:

– У тебя как? Люлька не отвалится по дороге?

– Не, я ее на всякий случай на алюминиевую проволоку примотал, – пошутил Столетов.

Вивасов со страхом посмотрел на конструкцию. Да уж! Хлипковата! Но делать нечего, поздно трепыхаться.

Поехали на завод галогенов. Добрались без поломок. Прошлись по цехам. Народу ни души. Правильно: воскресенье!

– Где этот чертов баллон? – забурчал Вивасов. – Нам надо торопиться: к заседанию бы успеть!

– Вон лежит, в углу, – кивнула охранница на проходной. – Заместитель вас ждал-ждал и забурился.

Действительно, в углу коричневел баллон.

– Тут запросто пупок надорвешь! – почесал затылок Могул.

– У нас мужики по два за раз такие таскают, а вы, доходяги, один не в силах поднять! – презрительно хмыкнула вахтерша. – Посторонись!