Ровно в назначенное время Рауль показался в дверях квартиры Евсеича. Зашел в большую комнату. Сразу же направился к столу. Обнюхал его:

– Запах подозрительный!

Хозяин тоже осторожно раздул ноздри.

– Это пролитый давеча рассол.

– Ставь пузыри сюда, точно в центр. И еще рядом положи кошелек – для гарантии. А мы устроим засаду! – скомандовал Комаров и притаился за платяным шкафом.

Евсеич с сыном, не найдя другой достойной наблюдательной точки, стали жаться рядом. К могучему торсу детектива. От исходящего от них перегара Рауля чуть не вырвало. К тому же хозяйский котенок вцепился когтями в икроножную мышцу детектива и там застрял острым юным когтем.

Было очень больно. Комаров скрипел зубами, но звуков не издавал. Наконец, котенок отцепил коготь, услышав какой-то шорох справа и, обидевшись, что с ним не играют, вытер мордочку с остатками мойвы о новенькие костюмные брюки Комарова. Так прошло около часа. Детектив уже успел поспать (да, он умел спать стоя!). Пробило полночь. Вдруг на люстре забренчали висюльки. Она зашевелилась и стала спускаться вниз на проводах. Так продолжалось, пока светильник не достиг столешницы.

Затем прямо из потолка появилась зловещая рука с растопыренной волосатой ладонью.

Всё точь-в-точь, как слышанная в детстве страшилка «Красная рука», но еще жутчее.

Рауль остолбенел. Евсеича с сыном охватила дрожь.

Из ступора детектива вывела струя холодной «воды», которая быстро поползла по правой штанине. Следом вторая поползла по левой.

– Да вы что, энурезники! – зашипел Рауль, бесшумно оттолкнув вцепившихся в его плечи мертвой хваткой «евсеичей».

Комаров не спеша, как заправский рыболов, потянул кошелек в сторону. Рука последовала за ним. Детектив подвел «наживку» к паяльнику, который Евсеич забыл выключенным на столе – вечером «канифолил» микросхему (выпаивал их с целью дальнейшего извлечения золота). Волосатая ладонь сомкнулась на жале. Подсечка! Раздался сочный матерок, и из ладони повалил белый дым.

От увиденного сын Евсеича тоже разразился площадной бранью.

– Давай ремень! – скомандовал детектив.

Евсеич потупился:

– Не время, Рауль, сына воспитывать. Взрослый уже.

– Причем тут сын?!

Видя замешательство хозяев квартиры, детектив вынул из брюк пояс (правда, при этом его штанцеля спали), ловко обмотал его несколько раз вокруг сжатой в кулак потолочной руки и туго затянул.

Рука попыталась ускользнуть обратно, но пояс мешал ей это сделать. Тогда она раздулась, побагровела и забилась в судорогах.

Евсеич задергал носом и приказал жене:

– Нюхни ладонь! Чувствуешь: знакомый запах?

Жена пенсионера заупиралась от страха, но после стопки корвалола, наконец, приблизила лицо к ладони.

Рука, как будто только и ждала этого: схватила хозяйку за нос и потащила в сторону.

Еле отняли. Но слива размером с абрикос на носу жены Евса осталась. Хотя ей при ее внешности и так хорошо!

– Чтобы четко идентифицировать преступника, сделаем ему на кисти татуировку «гомо 2008», – заявил детектив.

– Цветную?

– Конечно!

Вызвали по мобильнику специалиста из ночного тату-салона.

– Видишь, рука из потолка?

– Вижу! Но она ерзает! Не смогу красиво выполнить заказ.

– Сейчас мы ее живенько «успокоим»! – с этими словами Рауль притащил чашку льда из холодильника.

Заморозили руку до синевы. Нанесли требуемые буквы.

– Нитрокраска есть? – повернулся детектив к хозяевам.

Жена Евса приперла из кладовки несколько разных банок.

– Зеленая? Отлично! Цвет успокаивающий, а то вам еще здесь до утра кантоваться! Да, надо подождать! – упредил он заикание Евсеича-старшего. – Утро вечера мудренее! Завтра высохнет. Не отмажется! Известно, кто живет этажом выше?

– Токарь Скамейкин. Из производственных мастерских санлицея.

– Проверим, проверим, что за токарь-пекарь!

Хлюпая промокшими штиблетами, и подвязавшись бельевым шнуром (чистая наволочка также пригодилась для оттирания излишков краски) Рауль поплелся домой. Спать…

На следующее утро все завалились к токарю. Попутно прихватив Киселькова в качестве понятого.

Скамейкин лежал боком на полу, «нежно» прижавшись щекой к линолеуму. Рядом стояла тарелка с окрошкой, из которой торчала трубочка. Через эту трубочку Скамейкин потягивал квас из окрошки. Жена выносила третье заполненное судно.

– Зуб болит? – участливо спросил Рауль.

– Угу, – ответил Скамейкин. – Вишь, к холодному полу прижался – вместо пенталгина, тот сейчас только по рецепту врача. И то не всем.

Вчетвером стали «отклеивать» Скамейкина от пола.

Выяснилось, что в полу было проделано аккуратное круглое отверстие, в котором и застряла рука.

– А чего там, в полу, потерял, а?

– Да вот, фартук от токарного станка закатился в щель. Пытаюсь нащупать. Куда запропастился, ума не приложу!