— Уверен? — Натин усмехнулся. — Ты же ничего не знаешь о нём. Близко не знаком. Последние годы, вообще, по иным мирам бродяжничал.

— А я пытаюсь рассуждать, — не повёлся на попытку меня задеть. — Мне кажется странной маниакальная одержимость властью, появившаяся у такого, мало пригодного для неё, человека.

— Почему не пригодного?

— А что он совершил значительного за все годы своего правления? Я ни о чём таком не слышал. Всё идёт по накатанным рельсам.

— Рельсам?

— Ага, есть в этом мире поезда, средство передвижения на дальние расстояния. Так вот, поезд себе дорогу не прокладывает, в сторону не свернёт, идет по проложенным раз и навсегда рельсам. До него по ним шли другие поезда. И он идет. И после него будут двигаться, не меняя ни способа движения, ни направления.

— Занятное сравнение. Но мне пока не ясно, откуда такие мысли?

— Можно понять, когда за власть цепляется новатор, которому для реализации его, пусть и бредовых идей, не хватает времени. А такого, как наш правитель, что заставляет бояться передать бразды правления в другие руки? Для него-то что изменится? Пусть со временем империей стал бы править муж Лоттарии. И что? Наш державный сластолюбец лишился бы привычного уклада жизни? С чего вдруг новому императору так обижать своего предшественника? Нет такого в имперских традициях. Нет, не сам он придумал глупость, что его величию никак невозможно в положенный срок отказаться от власти.

— Глупость?

— А как иначе назовешь бодание с Богами? Это же они такие порядки установили.

— Ремтон, давай обменяемся информацией. Я тебе скажу, чьё влияние на императора безгранично. Ты прав, есть такая личность, не особо себя выставляющая на всеобщее внимание. А ты мне поведай, что не так с Лоттарией, зачем ей понадобилось скрываться? И почему император так старается её вернуть?

– Тоже любишь рассуждать и делать выводы? — хмыкнул я

— Угу. Мне эта загадка покоя не даёт. Ребёночка от мага, без папочкиной в том заинтересованности, принцесса никогда бы не понесла. Я не прав?

— В очевидном глупо сомневаться.

— Тогда зачем ей нужно скрываться? И не где-то в империи, а в другом мире? Как она вообще тебя нашла? Ищейки несколько лет безрезультатно землю рыли. А у лишенной магии девицы все сложилось. Понадобился ей неподвластный императору проводник по мирам, и вот он, есть в её распоряжении.

Ого, как его проняло. Не ожидал я от Натина подобной горячности.

— Я расскажу, — пообещал, понимая, что и дальше держать его в неведении будет глупо. — Только давай начнём с тебя. Ты не против?

Натин пожал плечами.

— Я не так и много знаю. Лет тридцать тому назад во дворце появился новый маг-бытовик. Император приблизил его к себе, не догадываясь, что имеет дело с менталистом.

— А зачем приближать к себе бытовика? Какой в том смысл? Они же на уровне слуг.

— Глой Стани хороший бытовик, с развитыми атрибутами. Он сделал жизнь скучающего императора интересной и занятной. Потакая всем желаниям, удовлетворяя любые капризы своего господина, Стани вскоре стал незаменим.

— А его ментальный дар?

— Глой очень долго скрывал его от императора. Именно это и заставило меня присмотреться к нему повнимательней.

— Натин, дружище, — напрягся я. — Ты чувствителен к ментальной магии?

В ответ получил снисходительный взгляд, приправленный ироничной улыбкой.

— Твой учитель давно это понял.

— И что же я упустил?

— Мои способности в этом плане крайне незначительны. Сам я считываю только поверхностные, чёткие мысли. Но когда мне лгут или, в наглую, копошатся в моих мозгах, стараясь внушить желаемое, такое я чувствую сразу и очень негативно на это реагирую.

— И как скоро ты понял, что из себя представляет этот Глой?

— Позже, чем следовало. К тому времени император был уже полностью у него под контролем. Желания соваться с разоблачениями и обвинениями у меня не возникло. Слишком опасно. Зачем нарываться? У меня хватило ума дать почувствовать Глою, что мне нет до него никакого дела. А эта хитрая бестия, во упреждение, порадовал императора открытием у себя нового атрибута, ментальных способностей.

— Император насторожился?

— Зачем? Обрадовался. Теперь же он мог, при желании, прочесть любого из своих подданных.

— Глой Стани настолько силён?

— Слава Богам, нет. Он скорее склонен к внушению, чем к считыванию чужих мыслей, разве что, очень громких. Может Глой и поднаторел в том за долгие годы. Но не думаю, что его способности многим больше моих.

— Ясно. Но теперь напрашивается следующий вопрос. Зачем магу Стани потребовалось пестовать и развивать у императора манию величия?

— А может он таким и был? А Глой подыграл, и только?

— То, что почва была благодатная, я понимаю. Но сам посуди, разве смог бы император без посторонней помощи довольно близко подобраться к решению проблемы скорой передачи власти?