Ну, это я так думал. Вот только, Майлин для себя его нашёл, украсив одну из стен полочками для своих баночек и мешочков с травами.

Хорошо, что трапезничать нам предстоит в специально предусмотренной для того столовой. А то в нашу кухоньку, теперь, больше чем по трое лучше не заходить во избежание аварийного столкновения.

От моих попыток не допустить такого активного захламления кухонного пространства, Катерина попросту отмахнулась, пообещав вернуться к этой теме после моего дежурства по кухне.

Да, эта милая женщина не собиралась превращаться в домохозяйку. И потому, всем нам был ею обещан ликбез по устранению технического кретинизма, знать бы, что это значит, с последующим допуском в кухонные святая святых для отбывания, обязательной для всех, трудовой повинности.

Как только Майлин её терпит! Хотя, терпит это не про него. Он ею дышит. И всё этой взбалмошной девчонке позволяет. Ещё и улыбается при этом. Видно, я чего-то не понимаю. Что Майлин с Ремом в ней нашли?

Ремтон тоже заглядывает этой фурии в рот. Хотя его, как раз, понять не сложно. По законам этого мира его сын принадлежит матери. Так что ссориться с Катериной Рему не с руки. Мальчика он обожает. Я бы, наверное, так же к своему относился. Он такой маленький, беспомощный, забавный. И с очень не плохим магическим потенциалом. Правда, сферу его приложения пока не определить. Майлин, вообще, имеет о том собственное мнение. Своей теорией он со мной поделился. Но я ещё не разобрался, стоит ли согласиться с ней?

Майлин считает, что дар по своей природе универсален. И, при желании и должном устремлении, можно развить у себя любые способности. А наша узкая специализация результат пассивности и деградации магов.

Безусловно, у каждого из нас имеется наибольшая склонность к тому или иному виду магического мастерства. Присущие этому виду способности проявляются в первую очередь. И на основании их магов начинают обучать той грани дара, что первой заявила о себе. А атрибуты дара, которые проявляются на протяжении всей жизни, ни что иное, как осознанная и реализованная потребность конкретного мага в том или ином умении.

Это зачем же мне, боевику, умение в считанные часы возводить надёжные стены? А строить порталы? Хотя портал не однажды спасал мне жизнь, он мой выход из безвыходной ситуации. А стены? Может неосознанная потребность в комфортных условиях проживания? Даже если на одну ночь. Всё может быть.

Да, в жизни всё возможно. И, наверное, пришло время мне принять этот неоспоримый факт. Оказалось, что поводок, в виде клятвы, превращающей тебя в пинаемую бесправную вещь, можно ощутимо послабить. Допустимо влюбиться, прикипеть душой к одной единственной женщине раз и до конца отпущенных дней. И даже решиться на ребёнка, тоже можно. Последнее обстоятельство особенно цепляет. Довольно долго я прожил, чтобы начать чувствовать потребность в собственном продолжении. Пусть не сейчас, а когда поводок окончательно спадёт.

Я верю, что задуманное, окажется нам по силам. И готов ради этого абсолютно на всё. Даже послушно сносить трудовую повинность. Чувствую, что улыбаюсь, думая об этом. Надо признаться, мне интересно испытать в деле, все приобретения безмерно увлечённой техникой парочки.

Справедливости ради, должен сказать, что в этом мире имеется много занятного. К примеру, прокатиться с ветерком по трассе на автомобиле весьма приятно. Ремтон пару раз выпрашивал у Катерины её машину, и возил меня в город оторваться. Не портал, конечно, но для тех, кому он не доступен, вполне адекватная замена.

Никогда не забуду, как Рем в первый раз привел меня в клуб. Насколько я понял, это такое место, где проводят свободное время не обременённые обязательствами мужчины и женщины. В империи нет ничего подобного. Но у нас и женщинам не положена такая вот свобода. За нравами жрецы следят строго. Только в императорском дворце всё дозволено. В развлечения облечённых властью никто вмешиваться не рискнёт.

Сверкающий огнями клуб произвёл на меня неизгладимое впечатление. Сперва, я даже испугался. Грохот музыки и в такт ей изгибающиеся тела на танцполе напрягли меня невероятно. Инстинкты боевого мага вопили об опасности. Но Ремтон потащил меня к барной стойке и велел расслабиться.

Стакан с обжигающим горло пойлом я осушил залпом.

— Э нет, коньяк так не пьют, — рассмеялся Рем. — Повторить!

— Смотри, как надо.

С этими словами он протянул мне ещё один бокал. Взял свой. Подержал в руке, согревая в ладони, легонько пригубил.

— Божественный напиток.

Да? Ну, давай попробуем по-твоему.

Что сказать, мне понравилось. И коньяк, и подаренные им впечатления. После третьего бокала музыка меня уже не бесила. Я с интересом наблюдал за танцующими, зацепившись глазами за яркую дамочку в настолько коротком платьице, что места для фантазии почти не оставалось. Всё интересное и так было выставлено на показ. Копна рыжеватых волос в беспорядке разметалась по её оголённым плечам. Я непроизвольно сглотнул, не сводя с барышни горящего похотью взгляда. Организм недвусмысленно напомнил, что я слишком давно не был с женщиной.

Ремтон всё понял без слов. Усмехнулся. И взялся решить возникшую проблему.

Домой мы вернулись под утро. Я был пьян и доволен. Ремтон тоже. Он, махнув рукой, чуток помагичил, изгоняя алкоголь из своей крови, перед тем, как сесть за руль.

— Пусть уж лучше мне влетит от Майя, — буркнул Рем, заводя машину, — чем одна неуступчивая зараза отлучит от своей ласточки.

Я только хмыкнул. Мое благодушное настроение позволяло мне с любовью относиться ко всем окружающим. И даже к Катерине.