— Товарищ командир, это Вы? Заходите!

В убежище время текло медленнее чем снаружи на руинах, к тому же ожидание неминуемого растягивало каждую минуту ещё сильнее. В большинстве своём люди как обычно расселись вокруг огня и молча в него смотрели. Но с появлением своего лидера оживились, предвкушая благие вести. Из-за палаток появилась Борисовна и быстрым шагом направилась к здоровяку, не дав тому приблизиться к подопечным. Она прекрасно понимала, что если новости окажутся плохими — ни в коем случае нельзя сообщать о них остальным, ведь это серьёзно подорвёт их дух.

— Вы чего чумазые такие? В десять негритят играли? — демонстративно громко женщина обратилась к вошедшей на второй этаж компании, но в этот раз шутку обошли вниманием даже выжившие.

— Ну что, нашли? — проговорила тётка почти шёпотом, когда приблизилась в плотную.

— Да! Завтра на рассвете будем бурить скважину. — прогремело утверждение на весь этаж.

Свет, проникающий через окно, стал ярче в это мгновение. На лицах засияли улыбки. Блеснула лукавым взглядом даже вечно серьёзная Дарья, слегка задрав уголки губ.

— Но у нас есть и проблема… — лучи счастья словно повисли в воздухе, ожидая конца фразы, — Мы встретили хорошо вооружённую банду и сильно её потрепали. Но бандитам удалось отступить вглубь старого города. Вероятно, что нас преследовали и в ближайшее время они предпримут попытку атаковать убежище. Пока это не случится, мы будем в постоянной боевой готовности. — на некоторых лицах тяжёлой тёмной занавесью осела грусть. Все понимали, что бой с хорошо вооружённым противником почти наверняка принесёт потери.

— Всем немедленно вооружиться! Боеприпасы разделить поровну и построиться! — последний приказ прогремел особенно громко.

Никто не ожидал столь скорого объявления готовности, но обитатели лагеря без лишних разговоров поплелись получать оружие и снаряжение. Все участники похода в центр города, кроме парня, уселись на стулья вокруг очага и без особого интереса рассматривали формирующуюся очередь. В её голове стояли мужчины, за ними — молодые женщины, не торопились только врач, женщина с ребёнком и старик.

К размышляющему над планом засады и обороны парню подошла Лена:

— Ты какой-то мрачный. Всё будет в порядке?

Ответом ей послужил скупой кивок, безымянный даже не посмотрел на девочку. Раз уж от неё не скрылось волнение, значит Борисовна и остальные старшие точно поняли сложность ситуации.

— Знаешь, я не хочу чтобы то была наша единственная ночь. — едва заметный румянец смущения согрел бледные щёчки.

Конечно, может это было и смущении от такого неловкого признания, но вполне вероятно, что покраснела она из-за банальной неумелой лжи… Столь же трудно судить, как мог оценить эти слова бессмертный гигант, смотрящий на этих людей со всё увеличивающейся с каждым часом высоты.

— Не будет… — проскрипел он своим шёпотом.

Борисовна сидела через три стула и всё видела и слышала. Снаряжая патронами дополнительные магазины, женщина насупила брови и сжала до бела губы. Холодный тон парня заставил её пальцы дрожать от потусторонней зяби.

Встала и глубоко вздохнула Даша. Повернувшись к безымянному она хрипло спросила:

— Поможешь мне? — он кивнул, — Передвинуть шкафы. — уточнила девушка. И молча увлекла гигант к белой палатке.

Медик врала куда более умело неопытной девчонки.

Пройдя через импровизированную общую палату, Даша задёрнула за безымянным шторку, повернулась к нему и молча уставилась исподлобья. Его безжизненный взор сначала сверлил девушку. Но, когда бледные пухленькие хоть и небольшие губки приоткрылись, он не смог более лицемерить и забегал взглядом между её узкими, совсем чуть-чуть раскосыми глазами. Они, в свою очередь, заблестели.

Дрожащим, едва слышным голосом девушка спросила:

— А вода?

Он молчал. Медик сжала губы и подняла подбородок, словно подставляя лицо под лучик света, проникающий через щель в шве одной из стенок, и громко сглотнула, утоляя порыв эмоций.

Стараясь совладать со слезами, она вернула свой, теперь уже требовательный, взгляд к глазам здоровяка, шмыгнула носом и, с дрожью в горле, медленно вздохнула.

В этот момент безымянный почувствовал, как перед ним рушится стена, закрывавшая доселе эту, как оказалось, хрупкую девушку. Пускай её взгляд был сердитым и порицающим, но в нём было несравнимо больше тепла, чем в глазах беспечной Лены, к тому же, вряд ли думающей дальше чем на пол дня вперёд.

Не зная, на чём остановить глаза, безымянный водил их от покрасневших щёк к распухшим розовым губам. Он поднял руку и большим пальцем стёр пятнышко сажи с остренького подбородка. Даша закрыла глаза и поддалась, снова подставляя личико, но на этот раз точно не тонкому лучу.