Наступила тишина.

Костлявый развернулся, поставил орудие труда лезвием вверх и повис на нём одной рукой, расплываясь в благоговейной улыбке.

— Когда-то у меня на это меньше секунды уходило… — свободной рукой он похлопал по танку, из-под ладони вылетели клубы сажи.

— Когда-то, наверное, броня у танков тоньше бы… ла… — машинный голос заикнулся в конце фразы — под полосой взорвавшихся и развороченных коробок динамической брони внутрь танка, сквозь толщу металла, вёл распоротый безобразный шрам оплавленный по краям. Изнутри веяло горелой плотью.

— Нужно действовать. В развалинах филармонии сидит снайпер.

Костлявый посерьёзнел и перехватил гиганта, собирающегося высунуться из-за танка.

— Я их чувствую… — пояснил он, — Там шесть солдат и тот, кто нам нужен… — у парня на лбу выступил пот. — Кажется я понял, что с тобой случилось. — костлявый притронулся узловатым пальцем к своему виску, поясняя что говорит про ранение. — Твой главный козырь — неожиданность, заходи обратно в это здание и пробивайся сквозь стены ещё метров на сто вдоль улицы, там перейдёшь дорогу и айда к ним. Но учти, как только я это увижу — у тебя будет мало времени прежде чем у меня начнутся серьёзные проблемы. В общем… — он запнулся, — Не мешкай! Твоя цель тот из них, который не будет похож на остальных. И учти, он не должен будет ни видеть, ни слышать тебя. Действуй! Время играет против нас!

Понимая, что возможно настал решающий шаг в их общем деле, став как никогда серьёзным, гигант нырнул в другой дверной проём на против которого навечно остановился танк, и через несколько секунд внутри затрещал ломающийся кирпич.

"…Да уж братец… Если отсутствие твоей личности действительно является причиной того, что тебе удалось неожиданно напасть на всезнающего, а потом легко победить его солдат, несмотря на то, что каждый ход был просчитан заранее, то ты, пожалуй, обхитрил самого Бога… Уже…"

Тяжело вздохнув, костлявый прогнал прочь мысли само существование которых — было риском. Продолжая вслушиваться в треск разбиваемых стен, постепенно удаляющийся дальше по улице, он покачал головой. Слишком громко.

— Смерть! Смерть!!! — с небес словно грянул гром, на деле являющийся надрывающимся, почти до истерики голосом. — Я хочу говорить! — только со второй фразы костлявый сумел уловить источник крика, хоть и доносился он с самих небес, становящихся тяжелее с каждой секундой. Его брат не ошибся, последняя позиция солдат, а заодно и их властелина, находилась среди закопчённых руин некогда красивой филармонии. Пробивая одну преграду за другой, он на мгновение запнулся, услышав разъярённый глас, но немедленно продолжил с ещё большим энтузиазмом.

— Ну и выходи сам, тогда и поговорим, раз тебе так надо!

После дерзкого ответа, в тротуар рядом с танком с неба прилетел здоровенный пятиметровый швеллер и почти вертикально вошёл в брусчатку. К верхнему концу железяки был примотан трос толщиной в два мужских пальца, а по длине он почти достал до дороги.

— Мимо! — браво выкрикнул из укрытия хриплый голос, а сам неуверенно молил безымянного — "…Братишка давай быстрее…".

— Выходи! Иначе в следующий раз я буду требовать, а не предлагать!

Тот, кого голос назвал Смертью сложил кисть в кулак, оттопырил средний палец и показал над башней танка сие костлявое оригами.

— А вот так не хотел?

Богохульник осознал цену своей выходки, когда трос коснулся его спины и, как бросившаяся змея, обвил шею. У места привязи к железяке трос стал каменным и выровнялся вдоль земли. Тощее тело беспомощно болталось как на виселице, да ещё и коса стала недосягаемой, выпав из рук из-за резкого рывка. Тщетно силясь разжать петли, мужчина размазал по плетёному металлу грязь, смешав какой-то мазут и собственную яркую кровь, выступившую то ли на горле, то ли на пальцах. Но петли, увы, были непреклонны.

К этому моменту, безымянный как раз перебегал дорогу. Увидев швеллер, спускающийся с небес как стрела — он ускорил шаг. Уже ступая по руинам филармонии, стараясь обойти позицию, парень услышал сиплый стон с улицы. Обойдя с тыла замаскированную огневую точку, он обнаружил шестерых солдат и миномёты. Один из бойцов припал щекой к прикладу крупнокалиберной винтовки, с близи целясь в висящего костлявого. Перекрёсток отсюда был очень хорошо виден, позиция оказалась выбрана со знанием дела. Из-за вертикально торчащей из всеобщего хаоса бетонной плиты показался не вписывающийся в общую картину молодой человек в чёрном драповом пальто с откинутым за плечи капюшоном, снизу, из-под пол пальто, видны чёрные брюки и до блеска начищенные туфли.

— Смерть! — снова громыхнуло небо, — Если понадобится — ты провисишь тут столетия! Тебе придётся пойти на диалог! — раскатистый голос сделал ударение на слове «придётся».

Может это был просто ветер, а быть может и вздох божественного голоса перед очередным доводом или требованием, но прервался он звонким выстрелом. Прямо перед безымянным возник куда-то спешащий вояка и получил пулю раньше, чем сумел что-то сообразить.

В тоже мгновение земля под ногами дрогнула и между бойцами, прямо из-под миномёта, метра на три вверх, выросла стена из обломков. Железобетон, арматура, испепелённые останки неясно чего — всё словно спеклось в единую массу и образовало толстый защитный барьер для молодого человека в пальто, а сам он даже не удостоил напавшего своим взглядом.