— Офигела, мать? Мало ей литра! А на работу тебе сегодня не надо? — Витёк попытался образумить подругу.

— На работу мне завтра, а сейчас у меня досуг в компании любимой подруги, имею право расслабиться.

— Даш, завтра уже давно настало, ты не протрезвеешь, — я показала пальцем на большие настенные часы, маленькая стрелка которых указывала гостям на выход.

— Ни хрена себе, мы загуляли. А ты что, Ди, нас уже выпроваживаешь? Настогребенили мы тебе? — Дашка в своей излюбленной манере попыталась надавить на мою совесть.

— Настогребенила мне только одна пьяная и горластая баба, но, если она перестанет возникать и не будет своим ором будить гостей отеля, то может оставаться до утра, — с улыбкой голодной маньячки ответила я подруге.

— Ну, тогда всё — работа отменяется. Витюш, наливай! — радостно заорала Дашка. Чихать она хотела на гостей отеля.

— Да нечего наливать и хорош уже горланить, где ты будешь искать бутылку в это время? Завтра в кабаке зажжём. — Витёк притянул к себе неугомонную Дарью и звонко чмокнул в висок.

— Фу, какие вы скучные, пресные. А где жажда приключений, полёт фантазий? — Подруга вывернулась из Витькиных рук и вскочила на ноги — Так, друзья, вперёд, навстречу приключениям и за бутылкой.

— Усядься, у меня игристое есть, — Витёк снова потянул Дашку на себя.

— Вот сам в него и играйся, а я предпочитаю напитки для взрослых.

А ведь я и не знала, какая Дашка бывает необузданная, стоит ей только вдохнуть алкогольные пары.

— Даш, усядься уже, я сейчас закажу добавку. — Смирившись с неизбежным продолжением ночного загула, я направилась к стационарному телефону. Надеюсь, в маленьком тихом отеле найдётся достойный напиток для моих поздних гостей и, желательно, в небольшой ёмкости.

— Я тебе что, половинкина сестра? — возмутилась Дашка, когда Витёк наполовину наполнил её рюмочку.

— С кем я связался?! — он тяжело вздохнул и наполнил рюмку до краёв.

— Давно бы так, — с удовлетворением заметила Дашка. — Итак, я предлагаю выпить за нашу леди Ди. Хоть она теперь и благородна мадама в модном французском туалете, а всё ж своя! Так пусть на её жизненном пути возникает больше хороших людей — таких вот, как мы с Витюшей. И… — подруга посмотрела на меня пьяным взглядом, — …и пусть у неё хотя бы прыщ на носу вскочит.

— А это ещё к чему? — удивился Витёк, а я лишь закатила глаза.

— А потому что нельзя быть на свете красивой такой! — торжественно провозгласила Дашка и в один глоток осушила огненную воду.

К утру, заняв все спальные места в моём номере, мы втроём, умиротворённые, уплыли к Морфею, наполняя небольшую комнату тяжелым духом дружеских посиделок.

2018 год

Женя

— Жека, ну ты что вяленый такой? Ты только глянь, какие тёлочки вокруг пасутся, хотят тебя — аж все трясутся. Во меня прёт — Лермонтов, бля…! — Геныч заржал дурным смехом.

— Геныч, отвали.

— Не, ну а что мы сюда завалили ваще, могли бы дома в фифу порубиться, — недовольно протянул мой друг, озираясь по сторонам. — О, Жека, глянь-ка, Вика твоя гребёт с какими-то шмарами.

Я повернул голову в направлении озорного взгляда Геныча. Вика, расфуфыренная донельзя, привлекает к себе слишком много внимания. Она в компании двух девчонок. Одна из них Светка — та ещё, прости господи. Вторая — рыжая с огромными буферами мне незнакома. Я ухмыляюсь — моя оскорблённая девочка решила развести меня на определённые эмоции. Ну, давай, малышка, покажи свой гонор. Тут Светка замечает меня, улыбается, как родному, и машет рукой. Я расплываюсь в ответной улыбке, и она пытается привлечь к нам внимание своих подруг. Рыжая мгновенно прилипает к нам взглядом и тоже лыбится, она явно заинтересована и уже настроена на правильный курс.

— О, да, моя сладкая, неси ко мне свои дойки, — приговаривает Геныч, плотоядно улыбаясь рыжей. — Жека, только посмотри, как эти мячики прыгают мне навстречу. Ты её знаешь?

Я отрицательно качаю головой, но друг, залипший на дойках, меня уже не видит. Вдруг замечаю, как Вика, убедившись, что мы оба смотрим в их сторону, морщит свой маленький красивый носик, вскидывает подбородок и, одёрнув подруг, резко поворачивает в другую сторону. Девчонки разочарованы, растерянно оглядываются на нас, но послушно следуют за моей командиршей. Этот показушный демарш выглядит смешно, но Геныч, успевший нырнуть в свои фантазии, не готов к такому облому:

— Э, чё за хрень, Жека, куда они? Вот ты олень, это они, похоже, от тебя щеманулись.

— Поддувало задвинь, не стоит у меня на них.

— Эх, брат, было бы желание, а остальное встанет, — философски изрекает Геныч.

Я наблюдаю, как изящная Вика, словно ледокол, пробирается сквозь толпу к барной стойке, увлекая за собой подруг. А у бара неожиданно замечаю знакомую фигуру. А этот мудак что здесь забыл?

Соболев — падлы кусок, восседая на высоком барном стуле, хлебал какое-то мутное пойло и выискивал глазами жертву. На хрена этот престарелый карась сюда заплыл, у него что, работа закончилась? Или, точнее сказать, закончились работницы. В офисе отца Соболев уже давно окучил всех более-менее доступных и симпатичных тёлок. Девкам он нравился и был их главным идолом, пока я не вернулся из армии. Отец решил, что практика под родительским неусыпным надзором мне необходима и невольно спутал карты Соболеву, который предпочитал быть единственным альфа-козлом в своём огороде. Но его вспаханный огород меня мало привлекал, тогда как в нашем большом городе поле не пахано. Тем не менее, внимание женской половины в нашем офисе я на себя перетянул, за что Соболь ненавидел меня ещё более люто, чем я его. Открыто он, конечно, не рискнул бы со мной конфликтовать, но я был в курсе, что этот индюк завидует мне и за глаза называет тупым мажором и бездельником. Мой кулак давно уже чесался от нестерпимого желания подрихтовать его самодовольную, слащавую рожу. Но Артур не нарывался, и мне приходилось выжидать подходящий момент. И вот сейчас, кажется, момент настал — это лохопудало сидит и похотливо пялится на мою девочку. А эта мелкая сучка уже стреляет в ответ своими разукрашенными гляделками. И тут же в памяти возникли другие глаза — невероятные, гипнотизирующие, золотисто-рыжие, как у пантеры. Вот это глаза — дикий космос.