Кукла дергается, темнота вокруг нее закипает, но тигр действует быстро и безжалостно, сжимает кристалл в кулаке и дергает на себя, вырывая камень.

— Можешь спать спокойно, Ларва, — бормочет он, поднимаясь на ноги.

Кукла застывает на полу безжизненной грудой керамики, металла и пыли. Живая всего мгновение назад — и вот теперь…

— Разве тебе не нужно, чтобы она продолжала охранять оружейную?

Виго головой качает и не смотрит на меня.

— Хватит с нее, — его кривоватая улыбка выходит совсем кислой. — Заберем оружие, и я запечатаю это место навсегда. Мне, если честно, тошно от одного только вида этого всего.

— Дурные воспоминания?

— А у тебя? Нет дурных воспоминаний?

Тигр шагает вперед, крепко сжимая кристалл в кулаке. Минует развилку и останавливается у массивной каменной двери с небольшим углублением на уровне его груди.

— Все вокруг — одно большое дурное воспоминание, — раздраженно бросает Виго, вкладывая кристалл в углубление. — Мне давно стоило все здесь запечатать, жаль, что уничтожить оружейную нельзя. Нет у меня таких сил. Ни у кого из нас нет.

Каменные створки скрипят и дрожат, с трудом сдвигаются с места, открывая просторный зал. Разумеется, ни о каком свете не может быть и речи. За столько лет разрядится любой артефакт, как ты его не готовь.

Достав еще парочку светляков, Виго бросает их к стенам, чтобы осветить помещение.

Я вижу массивные подставки, большая часть из которых — пустые.

— Другие уже успели здесь побывать.

Виго хмыкает и указывает на яркое птичье перо, торчащее из небольшой трещины возле одной из подставок.

— Лис недавно был. Только этот пижон мог оставить такой знак. Да и перышко еще свежее.

Я удивленно вскидываю брови, рассматривая яркий “подарок”.

— Как он сюда попал?

— Мог взять кровь у кого-то из старших. Оружейная двести лет стоит — времени было предостаточно.

Взгляд утыкается в те стойки, где хранятся наши “игрушки”. Мой палаш и два немного изогнутых клинка длиной двадцать три дюйма каждый.

Агдана и Беруда. Виго назвал мечи в честь двух сестер, что и изготовили их.

Обеих казнили сразу же после того, как на престоле устроился избранник ведьмы.

Я на мгновение застываю, зачарованный тем, как лезвия клинков отливают глубокой зеленью и чуть-чуть светятся, разгоняя мрак вокруг.

— Забираем и уходим, — говорит тигр. — Мне совсем не хочется задерживаться тут дольше, чем нужно.

Усевшись прямо на песке, я не свожу взгляд с каменных шпилей. Они пугают меня до дрожи, до колкой боли в сердце, но я не могу сдвинуться с места или заняться каким-то другим делом. Я чувствую, что должна ждать.

Что-то случится совсем скоро, и у меня не получается справиться с волнами накатывающей паники. Им нет конца.

Под ладонями перекатываются песчаные крупинки, солнце впивается раскаленными пальцами мне в плечи, бьет в голову — но кожа не нагревается ни на градус, оставаясь ледяной, как снежные заносы Таселау. От легкого дуновения ветра короткие волосы на затылке становятся дыбом, и я невольно поворачиваюсь. Ощущаю чей-то сверлящий взгляд, хорошо мне знакомое пристальное внимание.

— Ты тоже чувствуешь? — рядом замирает Фолки и обводит взглядом дюны. — Что-то ищет нас, но я ничего не вижу.

Чуть в стороне, под защитой Илвы, с ноги на ногу переминается Мерай, и я замечаю, что щеки ее бледны, а в глазах отчетливо читается немой вопрос. К ни го ед . нет

Или укор?

Это я привела за собой хвост из проблем. Если что-то с этой девочкой случится, то я никогда не смогу себя простить. И меня не простят.

Илва то и дело хватается за клинок. Она хорошо сражается, но опасность, что нас окружает, стягивается невидимыми удавками на шеях и никак не дает о себе знать, кроме как покалыванием в спине и постоянным чувством холода. Будто что-то отворило дверь в студеный край бесконечных снегов и позволило снегу и ветру ворваться в жаркий пустынный зной.

Ветер подхватывает песчинки и поднимает их в воздух, кружит над моей головой, а я совершенно ничего не слышу. Ни шороха, ни тихого свиста. Пустыня словно погрузилась под воду, где все звуки вязнут, как в древесной смоле.

Фолки ставит перед собой посох и достает из-за пояса тонкий короткий кинжал. Взмах! На ладони распускается кровавый цветок, и навершие посоха вспыхивает и искрится тягучим золотом, заставляя меня задержать дыхание и сжать руки в кулаки от одной только мысли, зачем маг решил продемонстрировать свои силы.

— Встань за мной, Нанна, — Фолки говорит так тихо, что мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова.

На самом острие позолоченных дюн клубится непроглядная тьма. Я слышу как там, всего в паре миль от нас, что-то яростно повизгивает и рычит, воет в синее небо, и кажется, что вот-вот обвалит его на наши головы.

И эта тьма хорошо мне знакома.

Делаю один крошечный вдох, потому что на большее просто нет сил, один шаг в сторону — как раз достаточно, чтобы оказаться за широкой спиной мужчины.