Х

Соседа нового явленье

В поселке вызвало фурор,

Но языку хватает рвенья:

Он сразу суд и прокурор.

Сначала все его манеры

И бывшие уже примеры

Не вызывали этот зуд:

Лишь все невесту подбирали.

Ну что ещё добавить тут?

Уж этих кумушек мы знали:

Они не раз нас зазывали,

Не раз и глазками играли,

Не раз невестами стращали,

Не раз так мило обольщали.

ХI

Но наш Аркадий в их кругу зевал,

И, если мог, то – избегал,

В уме их шаржи грустные марал,

Но, понимая всё, прощал.

А девки наши походили,

Но дружно этак порешили:

Что в жизни он – балласт и груз.

Что ждать? И что с него иметь?

Что ж будет с тех семейных уз?

И как гадать, на что смотреть?

Зачем он им? Его же не понять!

Уж лучше кто попроще запрягать,

С постели ими управлять.

Нашли, что явно он дурак:

От счастья пятится, как рак.

XII

Но общий глас его не задевал,

Отнюдь не обходя вниманием,

Словам таким он цену знал,

И знал умом и подсознанием,

Что это недостойно человека,

Что недостойно ни души, ни века.

Его оставил милый пол,

Молва ж его не оставляла,

Но на неё он не был зол,

Хоть та усиленно гадала:

Зачем живет на этом свете?

Везде совались, словно дети,

А натыкаясь на стену,

Предполагали тайну не одну..

XIII

Но тайн там вовсе не бывало.

Воображенье – вечный поводырь,

Кругом лишь страхи рисовало,

Предполагали: он – упырь.

Мы всех пороком наделяем,

Достоинств их не замечаем,

И всех и вся, всегда ругаем,

Понятных для себя – прощаем;

За то одно, что просто понимаем,

Что в кошки-мышки с ними мы играем.

Поскольку нечем нам заняться,

Поскольку все должны равняться

На чьи-то образы и образцы.

(Простят сарказм почтенные отцы.)

XIV-ХVI

..........................

XVII

Народ Аркадий этот знал..

А сплетников – не перелаять,

Он их за это призирал,

И знал ещё – их не исправить.

Не каждый это понимал

Или вниманья обращал.

Но всякий раз к нему вослед-

Уж удивляет это Вас-

Захаживал небритый дед,

Просиживал с ним битый час,

Болтливый и смешной сосед

До нэпмановских этак лет.

Аркадий с ним всегда болтал

И, как соседи все, не гнал.

XVIII

Он, в общем, жил вполне пристойно:

Без криков, ругани и склок.

Одним уж словом: жил достойно

И по-другому жить не мог.

И по танцулькам даже не ходил,

И ревом мотоцикла не глушил

Аборигенов толстых и ленивых,

И сказками их не пугал,

Не трогая душонок вшивых,

Но никого не подпускал,

Но и себя не выделял

И никому не подражал:

Почти что, как и я, живал,

И, как и я, тогда зевал.

ХIХ

Я думал полный уж портрет

Нарисовать я здесь сумел,

Но разобрался: всё же нет,

Хоть кое-что я все-таки успел.

Но я коснуться не посмел,

Меж глупых мыслей, разных дел,

Чем тот на службе занимался:

Какую лепту он свою вносил,

Что добиваться он старался,

И сколько на неё он тратил сил?

Иль ничего он не держал,

Иль в жизни нашей что-то ждал,

И колотил трухлявый пень,

Чтоб пролетал быстрее день?

ХХ

Труд всё же создал человека,

Уж тривиальней мысли нет,

И нам трудится суждено от века

До самых дряхлых, древних лет.

А мы-то сильно обленились,

Хотя к обратному стремились,

Теперь нам блага подавай:

Машины, дачи проча, проча-

При этом нас не утруждай..

А труд извечный вам пророча,

Мы молодость с тобой пугаем,

Себя ль работой загружаем?

А в жизни? Место мы найдём