Я замялась.

— Ну, учитывая то, что он является причиной моего здесь нахождения, — начала я.

— Да, это я понимаю, — перебила она меня, — я имею в виду его скверный характер, он был груб?

— Почти всегда, — призналась я и улыбнулась.

— Мне жаль, — ответила она с какой-то грустью в голосе, — прошу прощения за него.

— В этом нет необходимости, твоя забота обо мне очень ценна, я мечтаю о душе, но с моими руками не смогу сама. Мне нужна помощь.

— После еды, я помогу тебе раздеться и завяжу твои руки в защитные пакеты. Под сильную струю воды тебе нельзя, я налью теплый таз с водой, и ты немного обмоешься.

— Большое спасибо, — сказала я с чувством.

— Я также принесла тебе сменные комплекты белья, грязные вещи я заберу в стирку.

Я покраснела. Было очень неловко, что мои интимные вопросы я была вынуждена поручать незнакомым людям.

— Не переживай, — сказала Вин Ар материнским тоном, — моя работа состоит в том, чтобы ухаживать за больными, я занимаюсь этим уже почти четыреста лет.

— Что? — удивилась я, шокированная возрастом женщины. — Неужели и гурутийцы живут по тысяче лет? — спросила я взволнованно.

— Нет, средняя продолжительность жизни на Гуруте восемьдесят лет. Но я являюсь членом Ордена времени и мы те, кто может управлять временем.

Кажется, теперь я начинала понимать, что здесь происходило. Тут же вспомнился момент, когда я прикоснулась рукой к сердцу Ан Ара и время остановилось. Конечно, они управляли временем, и именно эта способность помогла главе Ордена перенести меня с Аквента сюда.

— И сколько же живут члены Ордена? — спросила я.

— Это зависит от мастерства каждого.

— Как это удивительно, — ответила я искренне. А сколько лет Ан Ару? — поинтересовалась я.

— Он чуть старше меня, ему четыреста один год, — ответила она, и я явно читала грусть в ее голосе.

— Почему ты говоришь об этом так печально? — спросила я.

Она немного помолчала, затем ответила:

— Не у всех есть возможность выбирать свою судьбу.

— Ты не хотела быть членом Ордена? — догадалась я.

— Нет, — с горечью призналась она.

— Почему? — удивилась я, еще не понимая всех нюансов.

— Когда твои любимые умирают, а ты остаешься, твое сердце умирает вместе с ними, — скорбно объяснила она.

— Да, — ответила я с пониманием.

На Земле я сталкивалась с уходом близких людей и была знакома с этой драмой не понаслышке.

— Те, кто хочет жить вечно, не понимают, с чем им придется столкнуться, — продолжила она грустно, поправляя свои длинные волосы.

— Но если ты не хочешь жить вечно, ты же не должна? — спросила я.

— Я уже сказала, что мы не всегда можем выбирать. И она встала, показывая, что больше не хочет это обсуждать. Я замолчала, не желая нарушать ее границы.

— А ты хочешь вернуться на Землю? — вдруг спросила она.

— И да, и нет, — честно ответила я.

— Почему? — спросила она.

— Мое сердце осталось на Аквенте, — сказала я откровенно, — но дома меня ждут мои дети и семья.

Эта информация привлекла ее внимание, и она как-то странно взглянула на меня. Однако вслух она произнесла лишь:

— Понятно.

Я была уверена, что она что-то скрывает, но выпытывать у нее это было бесполезно, поэтому я решила перевести тему.

— Мне очень скучно здесь, — начала я, — не представляю, что буду делать эти два дня до прилета корабля.

— Тут на горе действительно нечего делать, если у тебя нет работы. Компьютер здесь только один в центральном офисе, думаю, ты с ним уже знакома, — хитро улыбнулась она, и я хихикнула в ответ. — Книги здесь только на нашем языке, прочитать ты их не сможешь. Разве что уговорить брата сыграть нам как-то вечером.

— Сыграть на чем? — удивилась я, ведь Ан Ар совсем не создавал впечатление творческого человека.

— На хангах, — ответила Вин Ар, — мы используем их для медитаций, но мой брат великолепно играет, почти лучше всех, — сказала она и осеклась.

Я уловила, что она о чем-то умалчивала и это меня снова насторожило.

— Я очень хотела бы послушать, — призналась я, — хотя образ твоего брата совсем не ассоциируется у меня с музыкантом.

Вин Ар улыбнулась.

— В нем много скрытых вещей, многие он прячет, прежде всего, от себя самого, — философски сказала женщина.

— У него всегда был такой скверный характер? — спросила я.