— А где у вас можно взять сани? — спросила я осторожно.

— Возьми мои, как накатаешься, оставь их у восточной арки. Там мы обычно оставляем спортивный инвентарь.

Я засомневалась. Могу ли я воспользоваться этим любезным приглашением или мне стоит отказаться?

— На, — гурутийка поставила сани на дорогу, и подтолкнула их ко мне ногой. — Удачно покататься, — сказала она и тут же исчезла.

Подавляя тревожное чувство, я аккуратно подняла сани. Они оказались довольно тяжелыми, и я думала оставить эту затею, однако между полозьями нашла веревку, за которую их можно было тянуть по снегу и решила все-таки прокатиться пару раз. В конце концов, это просто санки. Спустившись немного ниже и убедившись в том, что за мной никто не идет, я взобралась на снежную гору и осмотрелась. Спуск был не сильно резким и деревья здесь стояли не так плотно друг к другу, поэтому я легко смогла бы маневрировать, чтобы никуда не врезаться. Я решила прокатиться немного, а внизу у обрыва поискать возможный мост или переправу.

Я залезла на сани и тихонько покатилась вниз, ощущая, как морозный ветер обжигает мои щеки. Лес был девственным, абсолютно нетронутым и когда я катилась по нему, я не могла оторвать взгляд от сказочных видов, которые я проезжала. Если я задевала причудливые снежные ветви, снег падал мне на голову, и я смеялась. Это было первое настоящее удовольствие, которое я испытала на Гуруте. Я так увлеклась этой игрой, что не сразу заметила резкое увеличение скорости саней. А когда поняла, что еду слишком быстро, не успела сообразить просто свалиться на бок, и позволить саням катиться вниз без меня. Все происходило слишком быстро. В какой-то момент санки вдруг потеряли опору под полозьями, и я взлетела с небольшого снежного бугра вверх, поняв слишком поздно, что в нескольких метрах от меня начинается обрыв. Вот, что это было! То неприятное чувство, которое возникло у меня, когда Сакала предложила мне покататься на санях именно на восточном склоне! Это была подстава! И сейчас я с огромной скоростью летела прямо в пропасть, понимая, что спасения ждать не от кого. Собравшись за долю секунды, я вывернулась из саней и упала на снег, однако скорость была слишком большой, и я продолжала стремительно катиться в сторону пропасти.

— Помогите, — инстинктивно заорала я, цепляясь руками за снег. Все было напрасно. И лишь в последнюю секунду, когда мое тело уже летело вниз, я успела зацепиться за какой-то выступающий сук и повисла на нем. Я понимала, что смогу продержаться в этом положении всего несколько минут и начала снова звать на помощь. Меня обуял ужас. Перед глазами пролетели картинки того, как мои дети так и не дождутся меня из отпуска, как Флор никогда не узнает, куда я исчезла и что со мной произошло. Моя жизнь закончится здесь, на неизвестной планете, где обо мне даже не вспомнят, где местные только обрадуются тому, что я погибла. В своей панике я ни сразу заметила быстро приближающуюся ко мне фигуру огромного белого волка. Только когда он зубами схватил меня за капюшон комбинезона и начал тащить меня вверх, я поняла, что он пытается меня спасти.

— Помогите, — продолжала кричать я, — понимая, что я слишком тяжелая, а лапы животного скользят на замерзшей ледяной корке. Однако волк оказался очень сильным и через пару минут он смог подтянуть меня до середины и я, опершись о выпирающийся сук ногой, стала помогать ему тащить меня вверх. Наконец, оказавшись всем телом на снегу, я разрыдалась, вцепившись в морду волка, шепча ему слова благодарности. Животное лизало мое лицо, выказывая мне всю силу своей любви.

— Ты мой единственный друг здесь, — сказала я ему сквозь слезы, — спасибо тебе, мой родной. Через несколько минут я пришла в себя и попыталась поползти вверх по снегу, однако склон был слишком крутой и мои ноги и руки обессилили. Я едва смогла проползти полметра, понимая, что все тело трясет от напряжения, более того на снегу я увидела кровь и поняла, что сильно повредила ногу и, кажется, расцарапала бок, разорвав одежду. Мне стало понятно, что самостоятельно я наверх не взберусь, и волк не сможет тащить меня по такому крутому наклону на длинное расстояние. Если никто не найдет меня, я либо замерзну, либо истеку кровью, либо все-таки сорвусь вниз.

И тут мне пришла в голову мысль. Единственный, кто здесь все решал, был Ан Ар. Если попробовать послать волка к нему, может ему удастся дать понять главе Ордена, что кто-то нуждается в его помощи?

— Мой родной, — обратилась я к волку, — ты же меня понимаешь, да? — спросила я с надеждой, прикасаясь к его морде рукой. Изо всех сил я старалась передать животному информацию через свою ладонь, надеясь, что моя апперцепция сработает. — Пожалуйста, найди Ан Ара, попробуй привести его сюда, вдруг он сможет тебя понять и захочет помочь мне. Я не была уверена, что животное уловит мою просьбу, однако волк, еще раз лизнув мое лицо, резко бросился бежать вверх и я стала надеяться на хороший исход. Это было единственным шансом. Если волку не удастся привести Ан Ара, я погибну здесь.

Мое тело все еще било дрожью от выброса адреналина, но сейчас я начинала понимать, что мне становится очень холодно. Одежда на мне была разорвана, от варежек остались только клочья и мои ладони были все в крови. Я аккуратно свернулась калачиком, пытаясь засунуть окровавленные ладони внутрь рукавов и хоть немного согреться. Мне казалось, что я лежу там уже целую вечность, через какое-то время я перестала чувствовать руки и пальцы ног, а волк все не возвращался. Кто знает, что могло с ним случиться. Возможно, гурутийцы просто решили бросить меня здесь, в конце концов, я их враг, точнее была им объявлена, без вины виноватая. Еще через какое-то время мое сознание помутилось. Перед глазами стали мелькать картины. Я видела Флора, который гладил меня своими теплыми руками по лицу, нежно прижимая меня к себе. Мы снова гуляли с ним у радужных водопадов.

— Я же обещал тебе, — говорил мне Флор, — что мы приедем сюда еще раз.

— Да, — радовалась я, — я люблю тебя… я люблю тебя….

— Агния, — голос доносился откуда-то издалека, словно из-под воды. Чьи-то теплые ладони прикоснулись к моему лицу, и это было самое сладкое, горячее, возрождающее прикосновение за всю мою жизнь. Я старалась тянуться к этому теплу, но тело не слушалось, онемевшее, закостеневшее, полумертвое. Потом был снова провал. Вспышками мелькали картины резкого полета, словно я, удерживаемая какой-то мощной силой, летела куда-то вверх. Вокруг темнело и в какие-то секунды мои открытые глаза могли видеть садящиеся за гору солнца. Потом картинка сменилась на высокий деревянный двухэтажный дом с застекленными от пола до потолка стенами. Был яркий свет, а затем мир взорвался болью. Чьи-то руки снимали с моего измученного тела одежду и мои раны и ссадины ныли не меньше, чем отогреваемые каминным огнем окоченевшие конечности.

— Мне больно, — стонала я, — не надо.

Я не слышала ответа, не знаю, был ли он, но я поняла, что меня бросило из состояния полной окоченелости в адский пожар. Потом какая-то горячая жидкость попала мне в рот и все исчезло.

Когда я открыла глаза, я поняла, что лежу в очень удобной и теплой кровати в объятиях кого-то очень горячего, обнимавшего меня сзади. На какое-то мгновение я наслаждалась этим ощущением, но затем ужас произошедшего хлынул в мою память, и я вздрогнула. Где я? Почему я лежу здесь и с кем я лежу? От этих мыслей тут же возник испуг.