– Ты тоже меня напугала, - ответил он.

– Я? Как?!

– Я знаю, почему ты солгала. Ты боишься того, кто убил Петтиджона.

Она опустила голову.

– Да. Мне действительно может грозить опасность.

– Я должен был предупредить тебя, но не хотел звонить по телефону...

Юджин машинально загородилась занавеской и бросила беспокойный взгляд в сторону спальни.

– Ты думаешь, Смайлоу прослушивает линию?

– С него станется. Он может пойти на это даже без решения суда. Она на секунду задумалась.

– Мне тоже так кажется. Я почти уверена, что детектив Смайлоу организовал за мной слежку.

– Мне об этом ничего не известно, но это не значит, что за тобой не наблюдают.
– Хэммонд перевел дух.
– О том, что я здесь, никто не знает. Я перелез через стену сада и битых пять минут стучал в твою кухонную дверь. Я видел наверху свет, но ты все не отзывалась, и мне стало... Я вдруг подумал, что опоздал и с тобой случилось что-то... Ну, ты понимаешь?..

Юджин кивнула.

– Я ничего не слышала. Этот дождь...

– Я напугал тебя. Ты вся дрожишь.
– Он снял с вешалки халат и укутал ее. А почему ты решила, что за тобой следят?

– Я делала пробежку и заметила какую-то подозрительную машину. У нее работал двигатель, но огни не горели и "дворники" не работали.

– Ты выходила? В такую погоду? Одна?

– Я всегда одна, - ответила Юджин.
– Но я стараюсь быть осторожной. Он слабо улыбнулся.

– Прости, что напугал тебя, - снова сказал он.

– Ничего страшного... Я и так что-то разнервничалась сегодня.

– Не мог же я так запросто подняться на крыльцо и позвонить в парадную дверь, - сказал Хэммонд извиняющимся тоном.

– Наверное, не мог.

– А если бы мог, ты бы впустила меня?

– Не знаю... Да.
– Последнее слово она произнесла совсем тихо.

Хэммонд опустил глаза и уставился на ямочку между ключицами, где, как жемчужина в раковине, блестела крупная капля воды. Руки его все еще сжимали отвороты ее халата и, выпустив их, он сделал шаг назад, думая о том, что за одно это его можно было бы наградить медалью "За доблесть".

– Нам надо поговорить, - сказал он глухо.

– Хорошо, я сейчас...

Хэммонд послушно развернулся на одеревеневших ногах и вышел в спальню. Через несколько минут Юджин присоединилась к нему. Она была одета в довольно старомодный стеганый домашний халат с поясом, который был плотно запахнут у нее на груди.

– У тебя кровь идет.

Хэммонд поднес к глазам руку и обнаружил на большом пальце небольшую ранку.

– Наверное, я порезался, когда взламывал твой замок.

– Хочешь, я дам тебе пластырь?

– Ничего, и так сойдет.

Сейчас Хэммонду меньше всего хотелось разговаривать с ней.

Ему хотелось распахнуть на ней халат и, прижавшись щекой к ее обнаженной груди, попробовать ее кожу на вкус, ощутить ее теплый запах. Все его тело вздрагивало от неистового физического желания, и ему стоило огромного труда не поддаться ему. Никакой вины за то, что произошло в субботу вечером и ночью, Хэммонд не чувствовал - только за то, что случилось потом.

– Ты ведь с самого начала знала, кто я и как меня зовут, - глухо сказал он. Именно сказал, а не спросил, но она все равно ответила:

– Да...

Хэммонд медленно кивнул. Ему по-прежнему было трудно принять то, с чем он так долго мысленно боролся и против чего восставал.

– Мне не хотелось бы говорить с тобой об этом, но...

– Почему?

– Потому что я знаю: ты все равно солжешь, я рассержусь, а мне не хочется злиться на тебя.

– Я тоже не хочу, чтобы ты злился на меня. Так что, может быть, нам все-таки лучше поговорить? Он снова кивнул.

– Мне хотелось бы кое-что от тебя услышать, даже если это будет ложью. Скажи, тогда, в субботу... Можешь ты поклясться, что с тобой еще никогда ничего подобного не происходило?

Юджин слегка наклонила голову.

– Я имею в виду не только ощущения, страсть, но и... В общем, все вместе.

Она сглотнула, и капелька воды, примостившаяся в ямочке, скользнула вниз.

– Со мной еще никогда не происходило ничего подобного, - сказала она неожиданно севшим голосом.
– Это правда...