А еще я не мог понять открыты или закрыты мои глаза. И пошевелиться не мог. Помер кажись. Но тут прямо во тьме возник ядовито зелёный в коричневых потёках, блестящий от слизи и весьма непропорциональный лорд Жругниль.

Хорошо, что я его видел раньше. Меня не так сильно перекосило от омерзения. Значит я и правда помер. И сейчас из меня сделают зомби.

Жругниль крайне неестественно изогнулся, задрожал всеми членами и лопнул. На его месте стояла маленькая девочка в пижамке. Кроха не старше пяти лет. Изумрудные глазёнки, рыжие волосики.

— Так лучше?

Спросила она тонким голосочком. Я честно попытался ей сказать, что не просто лучше, а гораздо лучше. Но сказать у меня не вышло. Кроха вздохнула печально и пожаловалась:

— С хизами всегда так. Самые хорошие ломаются первыми. Потому что лезут в места, которые другие даже не замечают. Потому что всё время создают себе ситуации, которые для нормальных существ немыслимы.

Ну как её утешить? Судя по тому, что отвечать я не мог, отвечать мне было и не положено. Ни чем, с этими бестолковыми хизами, я помочь ей не мог. Ни делом, ни словом. А ребёночек продолжал грустить вслух:

— Все думают, что нейропломба — механизм. А она давно уже организм. Паразит. Ты знаешь, кто такие паразиты? Должен знать. Но иногда она симбиот. Ты знаешь, кто такие симбиоты? Должен знать.

И дитя, наклонив головушку, крепко задумалось. И губки у нее задрожали. Вот-вот слёзки брызнут. Во всей этой пурге может и был смысл. Я его пока не улавливал.

Девочка в пижамке неожиданно грозно посмотрела на меня и топнула ножкой:

— Мне скучно, хиз!

Темнота вокруг завертелась и ухнула. Запах горелой резины исчез. Ослепительный свет заливал комнату в лазарете. Я висел высоко над койкой в каких-то дурацких растяжках. Ничего не болело. Пошевелиться по прежнему было невозможно.

Однако я видел, слышал, дышал и находился в знакомом месте. Атас! Внизу на койке спала Милли. А у окна на табурете Бум в зелёном халате читал книжку.

Меня грюкнуло о стену в тронном зале. Я успел дать имя быку и заказать ему шлем у кузнеца. И отрубился. Осада! Сколько времени прошло?

— Бум, Дёмыча ко мне.

Герой закрыл книжку, встал с табурета и строго посмотрел на меня.

— Вы очнулись, мой лорд. Регина не велела никого пускать. Я её сейчас позову.

И медленно, с профессиональной ленцой, вышел из палаты. Сволочь. Я попытался выбраться из этих медицинских пут, но они держали крепко. Проснулась Милли.

— Ты очнулся!

Вскочила и принялась меня теребить и обливать слезами. Да, я тоже очень рад тебя видеть.

— Сколько времени прошло?

— Два дня, милый.

А потом Милли отстранилась, сделала страшное лицо и принялась хлестать меня по морде, выкрикивая что-то неприличное про тупых экстремалов.

В палату вошла Регина Ашотовна. Узрев экзекуцию, доктор завизжала и бросилась защищать пациента. Разумеется, сразу же отлетела к стене и завалилась под неё отдохнуть. Нокаут.

Я же собрал все свои благословения и принял их сам в себя шуршащей стопочкой. После этого удалось таки выдернуть крючья в стенах, сломать штанги за спиной и между ног. С наслаждением содрал с себя все эти гипсы, шины и корсеты.

Милли, наблюдая мое освобождение, успокоилась. Но для порядка, все же пнула лежащую Регину Ашотовну ножкой, перед тем, как мы покинули помещение.

Медицинские работники не заслуживали такого обращения, но я внёс Буму в коридоре прямым в нос. Бум поцеловал стену затылком и тихо под нее лёг. Мне уже за это стыдно. Бить надо врагов, лорд.

С полигона доносились крики. Там шли учебные бои. Страшно хотелось пить. И есть. В зале Ксюнчик оказалась одна. На мой вопрос ответила:

— Дёмыч забрал поварят, мой лорд. Им больше семи лет. Вы правда излечились полностью?

— Излечился. И очень хочу есть.

Ксюнчик забегала, как в старые времена, накрывая нам стол. Похоже, что отсутствие Лёхи и Сани огорчало её не с технической точки зрения, а потому что она к ним успела привязаться. Пока мы ели, Милли рассказывала новости:

— В замке дурдом. Редедя пожёг выселки и теперь все деревенские живут здесь. Если ты еще раз позволишь себе нечто подобное, я тебя убью. Пришли две телеги с рудой и рыбой. У нас теперь есть железо. Кузнец сковал быку шлем. И поножи. И еще там чего-то. Ты бледненький, но я верила, что такие не умирают. Я тебя спасла своей любовью. Вот этой грудью к тебе прижималась. Видишь, как вздымается. Что же это, вздымается-то как! Виссарионыч построил из ежа и посоха магический пулемёт. Поставил его на колёса. Хотел на быка, но бык его чуть не убил, Лютик еле успел из под копыта выдернуть. Поцеловать бы тебя гада нежно-нежно, но ты не заслуживаешь. А вокруг алхимической лаборатории бомбы штабелями. Если взорвутся, тут будет большая яма. Кратер дымящийся и больше никого. Представь, народ в панике. Лорда нет. Дура Регина сказки про связки переломы и трещины рассказывает. Под воротами четыре отрезанные головы лежат. Гост нарезал в округе. Чужие, из орды или нет, не понятно. А еще я со скуки читать учусь.