В спешке отряд покидал смертные останки Норос-Сугура, не дав чародею даже собрать демоническую кровь и части щупалец. Рыбью голову разнесло мощными чарами Орина, как оказалось, Норос-Сугур почувствовал магию клирика и попытался его срубить щупальцем. Отчаянная попытка, но демон сумел вспороть Орину живот, и лишь чудом тот ещё не погиб. Ринельгер позаботился о том, чтобы клирик не истёк кровью, но зашивать рану, не имея при себе инструментов, что отряд роковой случайностью оставил в Эстифале, он не решился.

Орина поддерживал Алормо и ужасно бледная Эсса, и каждый шаг отзывался у клирика нестерпимой болью. Ринельгер выдал ему обезболивающую настойку, правда, действовала она совсем слабо. Впереди строя, возведя самострел, бодро шагал Ренегор, которого, к его счастью, не коснулись щупальца болотного демона. Раненый Эрес поддерживал истерзанного Верона: оба молодых бойца молчали и были красными, словно спелые яблоки с южного побережья Внутреннего моря. Михаэль и Ринельгер, немного потрёпанные, замыкали группу и чувствовали себя главными героями события.

— Ох, и надерусь же я в трактире, — бурчал Михаэль. — Я… мне до сих пор не верится, что тварь издохла. Кажется, будто он идёт за нами, скрипя щупальцами… но как мы его с тобой, чародей!

— Хватит панику разводить, солдат! — рявкнул Алормо. — Поноешь за пинтой эля. А лучше расскажешь тамошним зевакам героическую эпопею… начинай сейчас.

— Я тоже ощущаю нечто, — тихо сказал Ринельгер. — Только это не Норос-Сугур…

Михаэль хмуро взглянул на чародея:

— Это духи Сумеречного леса, — он с опаской огляделся. — Или демоны… Зря мы здесь… перебьёт ещё, и никакого эпоса не будет.

— Скорее всего, — Ринельгер ужаснулся, с каким равнодушием он произнёс эти слова.

— Когда я вступал в Святое Воинство, — сказал вдруг Эрес. — Я думал, что буду убивать имперцев, а не сражаться с их богами.

— С этим мы и должны сражаться, — прохрипел Орин. — Знаешь, что есть ересь, согласно Священному Своду королевы Аммелит?

— Ты сейчас сдохнешь, клирик, но продолжаешь проповедовать, — сплюнул Ренегор. — Мне ничего за веру не говорили, когда я поступал на службу. Мятежная королева сражалась за справедливость.

— Королева билась за всё, — прервал их Алормо. — Будете так громко трепаться: выдохнитесь и накликаете беду, — он повернул голову к молодым. — Верон, малец, где твой меч?!

— Потерял, — прошипел юноша, поглядывая на рыцаря исподлобья.

— Я что тебе говорил?

— Да что ты привязался ко мне, Алормо! — не выдержал Верон. — Этот… это чудовище…

— А ты что думаешь насчёт королевы, чародей? — тихо спросил Михаэль, пытаясь не слушать очередной спор между Алормо и Вероном.

— Я не мастак в религиозных вопросах, — бросил Ринельгер, оглядываясь. — Но скажу, как считаю правильным… Ваша Аммелит, именно она, вместе с вами привела мир к такому печальному состоянию… хотя отрицать силу, которую она проповедовала, — он посмотрел на Орина, — больше не могу.

— Я сразу понял, что ты имперец, — произнёс Михаэль. — Держишься ты как легионер, обмундирование носишь чисто по-имперски…

— Какой ты проницательный, рыцарь…

— Успокойся, — дружелюбно сказал Михаэль. — Мы в первую очередь наёмники картеля, — он ещё не знал, чью сторону занял отряд Ардиры. — Тут только совсем ещё молодняк хочет продолжать войну идеологий. Остальные предпочитают сотрудничать с имперцами, даже наш полевой священник. А мы с тобой ещё и братья по оружию после этого… боя.

— Хотелось бы верить, — протянул Ринельгер.

— Скоро там ещё? — устало спросил Эрес, когда все притихли. — Я скорее в постель свалюсь, чем на трактирную рыжуху.

— Скоро, — буркнул Ренегор, увлёкшись самострелом. — Больше половины прошли…

— Светает, — бросил Верон. — Неужели доберёмся?

— Доберёмся, — сказал Алормо. — Ренегор, смотри по сторонам.

— Смотрю, — фыркнул гном. — Я не зря служил в Орицвале разведчиком глубин… от моих-то глаз ничто не скроется. Дойдём все, как миленькие. Вы ещё, Алормо и Михаэль, обещались, что перепьёте меня после резни.

— А как же! — усмехнулся Михаэль.

Ширен насчитал восьмерых солдат Святого Воинства. Двенадцать человек положил хранитель Дегановых Рубцов, если, конечно, они не встретились по пути с кем-то ещё. Удивительно, почему они решили идти через Сумеречный лес — если бы не метка Лицедея, Ширен и Вильмонд никогда бы не отыскали группу.

Гробовщик пригляделся, почти в середине строя шли двое, поддерживающие третьего — нагрудник с него был сорван, о чём твердили порванные застёжки на рёбрах, а живот перевязан окровавленной тряпкой, бывшей, видимо, раньше чьим-то плащом. Сразу за ними следовали двое молодых, Ширен узнал Верона.