— Пусть будет так, — сдался Ширен. Дух был прав — слишком долго старый мортус жил в этом мире. Ужасно хотелось покоя. — И что нам делать с культистами?

— Ничего, — Лицедей встал и спустился с крыльца.

Ширен протёр глаза и устало размял шею — сказывались года. Встреча, как казалось, закончена, и теперь старик сможет на славу отдохнуть, раскинувшись в постели.

— Что с тем отрядом? — вдруг спросил Лицедей.

Ширен закрыл глаза и вздохнул. Всё-то слышит этот проклятый дух.

— Ушли в Дегановы Рубцы, — нехотя ответил Гробовщик.

— Жаль, — покачал головой Лицедей. — Уж их-то души… сильная воля ценнее всего на свете, Гробовщик, — дух издевательски усмехнулся. — А они увели вместе с собой мальчишку.

— Того, которым ты мне плешь проел? — проворчал Ширен. — Ну, приятного аппетита твоему сородичу.

— Нет, Норос-Сугур не должен его съесть, — твёрдо сказал Лицедей. — Отправляйся вместе с Вильмондом. Приведите мне Верона живым или мёртвым. Лучше живым.

— Живым? — сплюнул Ширен. Он проскрипел зубами — всего его надежды на спокойный вечер развеялись. Он набрал в лёгкие воздух, чтобы вылить на голову духа всё, что накопилось за последние годы.

— Простенькая работа, — не дал ему сказать Лицедей. — Взамен некросициары закончат работу в Теневале за вас.

— Будь ты проклят, дух, — выдохнул Ширен. — Хорошо. Согласен. Позволь мне только собраться, мать твою.

— Метка укажет тебе путь, — проигнорировал ругань Гробовщика Лицедей. — Не зря же я тебе её оставил на плече…

Старик пробурчал неразборчиво очередное проклятие, но дух уже не слушал его. Лицедей растворился в ночи, оставив Ширена совершенно одного. Гробовщик проводил его взглядом, и когда силуэт скрылся за мостом, старик зашёл домой, громко стукнув дверью.

***

Как ни странно, Ринельгер не потерял сознание, чему он несказанно обрадовался. Вырубиться в руках солдат Святого Воинства бывшему имперскому лекарю чревато незавидной судьбой.

— Нехреново его размотало, — послышался хриплый голос. — Колдун, вот оно что!

— Если бы не его колдовство, — сказал седой норзлин. — Всех бы нас перебили.

— Пировали бы треклятые твари долго, — поддержали его.

— А я-то что? — отмахнулся обладатель хриплого голоса. — Благодарю Владычицу за чудесного спасителя.

— Всё, нужен привал.

Ринельгера осторожно положили у дерева, он опёрся спиной о ствол и поднял голову к небу: матовая темень скрыла даже яркий Вармас. Перед чародеем на корточках присел норзлин и положил у его ног серп и маску:

— Не знаю, кто ты, господин, — хмуро сказал он, — но ты спас моих ребят. Я — Алормо, рыцарь, раньше служивший мятежной королеве, как и мои спутники. Этот гном — Ренегор, там Эрес, Орин, наш клирик, Верон, мальчишка из деревни, вот — Михаэль, наша голубая кровь. И лучница Эсса. Мы из Рубинового Войска…

Он назвал ещё несколько имён, но Ринельгер их прослушал. Он будто находился в раковине, забившись в самый её конец, а потому все звуки доходили лишь глухим эхом.

— Э, господин? — толкнул в плечо чародея Эрес. — Как зовут?

— Не трогай его, юнец! — рявкнул Орин. — У него, должно быть, разум помутился. Я колдуна из его собственной блевотины вытащил. Вывернуло наизнанку.

— Ринельгер, — произнёс чародей, моргая. — Лекарь. Странствующий.

— Лекарь? — сказал Эрес. — Вот так удача!

— Нехреновый ты лекарь, — усмехнулся Ренегор. — Огнём пашешь, словно грёбаный дракон!

— Оставьте его, — покачал головой командир отряда.

— Алормо, — выдохнул Ринельгер. — Какая встреча…

Он нахмурил седые брови:

— Знаешь меня, лекарь?

— Знал твоего брата, Ардиру, — медленно приходил в себя Ринельгер. — Я из его отряда.

Наступила тишина. Алормо долго собирался с мыслями: то ли был немного тугодумнее брата, то ли норзлинская старость нещадно сжимала его сознание.

— Где он? — наконец спросил Алормо. — Почему ты один?

— Ардира погиб, — Ринельгер сказал это легко, слишком поспешно. Но ни один мускул на лице Алормо не дёрнулся, он окаменел. — Зериона тоже убили. Остальные остались в Ветмахе, на службе у магистра Ветер.

Последние слова Алормо явно прослушал. Его бойцы склонили головы, словно выпили вместе с командиром полную чашу горечи.

— Я могу осмотреть раненых, — собрался Ринельгер, решив нарушить молчание. Они поговорят позже, если к Аломро не придёт безумная идея прикончить чародея за сокрушительные вести.