Вильмонд держался как можно дальше от культистов, с которыми он отправился по приказу Лицедея, и почти не спал, опасаясь, впрочем, напрасно, от них какой-либо подлости. Некросициары почти не обращали на него внимания, только Элеарх иногда интересовался о работе мортуса. Лидер Культа был слегка разочарован, когда узнал, что Вильмонд не застал времён Чёрного Мора и вообще войны с Некросом.

Когда показался частокол лагеря легиона, Вильмонд набрался смелости и подвёл коня к Элеарху, стараясь не смотреть на остальных культистов. Все устаявшиеся представления о некросициарах были пусть и разрушены, но одна деталь в их поведении и облике не давала мортусу расслабиться — взгляд культистов был чересчур жутким, сочетающим в себе и потерянность, и фанатичность.

— Лицедей сказал, что нам нужно помочь Эриганну из Ласанны, — сказал Вильмонд, поравнявшись с Элеархом. — Почему мы едем к легиону?

— Потому что, друг мой, — расслабленно ответил тот, — Ветер тоже наш «друг». И, конечно, духа. Только она об этом не знает. Все наши сношения происходят через посредника. К нему-то мы и направляемся.

— Ветер и Эриганн сражаются, — ничего не понимал Вильмонд. — А Эриганн с нами, разве он не знает о шпионах в Мёртвом Легионе?

— Шпион-то наш, — Элеарх повернулся. Лицо его скрывала железная маска, и мортус никогда не видел, что под ней. И благодарил за это всех богов, потому что за тонкой стальной корочкой, он нутром это чувствовал, скрывалось то, чего видеть не стоило. — Поэтому он и не знает. Эриганн преследует далеко не те цели, которым следуем мы. Поэтому, повторюсь, он не знает всё. И играет роль куда меньшую, чем себе придумал. Послушай, мортус, ты неверно представляешь себе работу Культа, работу Лицедея над тем, что сейчас происходит вокруг. Гробовщик мог наплести тебе всё, что угодно, ты боишься и презираешь Культ, — он недобро усмехнулся. — Быть может, ты видишь истину через маски, скрывающие наши намерения, а? Я тебе вот что готов сказать, ворон: мир болеет, очень давно болеет. Дольше, чем знают хроники. Мы же его лекари. Я, ты, Гробовщик, Лицедей, Марий, даже Эриганн. Алые небеса, — он показал пальцем наверх, — последствия той несправедливости, посеянной в Потоке давно. Мы это исправим. Конечно, методами, далёкими от принципов какой-то там человечности, сострадания и прочего, но, уж извини, большое зло побеждается большими средствами. Так оно всегда и происходит.

— То есть, Лицедей, поднимая нежить, убивая народ, просто… наводит справедливость?

— Просто? — Элеарх развернулся в седле. — Это совершенно не просто, мортус. Все наши действия нуждаются в подпитке энергией, то бишь Мощью. А ради Мощи нужны жертвы. Много жертв.

— Вы говорите совсем не как культист…

— А я и не совсем культист, — сказал тихо Элеарх. — Я его гость, как и ты…

Некросициары остановились, к группе приближались всадники — два легионера, оба с вытянутыми вперёд глефами.

— Стоять! — крикнул один из них. — Вы вошли в расположение Мёртвого Легиона, войска Ригальтерийской импери! Поверните назад!

— Мы пришли к магистру Ветер, — ответил Элеарх совершенно спокойно.

— Магистра здесь нет, поворачивайте.

— А Вилас Патенштен?

Легионер выпрямился в седле, хмуро осмотрел их:

— Двое, остальные остаются здесь.

— Пойдём, мортус, — Элеарх слез с коня.

Вильмонд облегчённо вздохнул — лучше уж оказаться среди легионеров, чем среди культистов. Солдаты, оценив их, развернули лошадей, и вместе они прошли через ворота лагеря. Шатры здесь были расставлены точно по линиям, между ними стояли обозы, накрытые серыми брезентами. Легионеры, что не заняли места у костров, либо патрулировали, либо мрачно сидели у входа в шатры, играя в кости и распивая из больших походных фляг.

Солдаты провели их через лагерь, Вильмонд прикинул примерное количество бойцов Ветер и пришёл к выводу, что ей удалось собрать всего один легион, если не меньше. Он не увидел никаких отличительных штандартов, только имперские знамёна с драконом.

— Последний известный мне легион на центральном севере, — отметил Элеарх. — Солдат Святого Воинства здесь полно, а вот имперцы сейчас в Теларийской провинции, на юге. Очевидно, что Капитул, где бы он сейчас ни находился, потерял север империи. Только префекты и наместники смекнут, что Рунайро больше их не держит, увидишь, мортус, здесь появится кучка мелких королевств, и каждый пёс будет мнить себя царьком.

— Пришли, — объявил солдат.

Перед ними раскинулся широкий шатёр красного цвета. У входа стояли трое легионеров, один из них, увидев гостей, зашёл внутрь и через некоторое время выглянул, жестом пригласив войти.

Вилас Патенштен сидел за столиком, на котором разложили тарелки с мясом и овощами, графин с вином и кубки. Гном в подтянутой серебристой мантии лениво пожёвывал и, когда гости вошли, оценил их маленькими глазками.

— Ну, и? — спросил он. — Кто такие?

— Элеарх. Вилас, не узнаёшь уже? — культист сел за стол. — Садись, мортус, что как не свой.

«Свой» — вот как его называли некросициары. Хотя лучше уж так, чем «жертва».

— Разве за масками я узнаю братьев? — Вилас показал ладонью на кубок. — Выпейте. Зачем ты пришёл сюда, Элеарх? Разве вы не должны появиться, когда магистр войдёт в Чертоги?

— Планы изменились, Вилас, — Элеарх протянул полный кубок Вильмонду. — У нас, понимаешь, возникли непредвиденные проблемы.

— С этими магистрами проблем выше козырька, — нахмурился Вилас.

— Да уж, Ветер дала много вольностей для наёмников, — голос Элеарха стал жёстче. — Кровавый чародей украл ключ от башни, по-видимому, меч, боевой серп, да… он сейчас в Сумеречной лесу, не знаю, жив или мёртв. Он лишил оболочки Лицедея, и ему пришлось убить мальчишку, который, как вы полагали, Одарённый.

— Проклятье, — Вилас выронил вилку. — Как так?! — лицо гнома исказила паника.

— А вот так, брат мой, — Элеарх продолжил спокойно. — Может быть, чародей уже мёртв, серп в руках Мария, и он скачет на всех порах к Рубиновому Войску. Где они, кстати?

— На той стороне Ржи, — бросил Вилас. — Лагерь, как у нас. Чую будет битва. И мне кажется, Мёртвому Легиону крышка. Башня окружена наёмниками и нашими людьми. В Ветмахе бунт, учинённый братьями. Ветер куда-то пропала. А все ключи почти что у Эриганна. Одно только печально: у нас до сих пор нет того, что нужно для ритуала. Арен-тара потеряна во Внутреннем море.