– Заткнись, – потребовал я, сердито взглянув на него.

– Дружище, я говорю очевидные вещи, – пожал плечами он. – По вам обоим это видно.

– Ничего по нам не видно, – сухо возразил я.

– Ты у меня на глазах ее целовал, – напомнил Дакс.

Меня начинал бесить его довольный тон. Ишь, секрет раскрыл.

– Тогда мог бы не идиотничать, а сам понять, что к чему.

Дакс пожал плечами и улыбнулся во весь рот:

– А мне это нравится. Я думаю, Грейс тебе подходит. Может, теперь ты научишься полегче смотреть на жизнь.

– Это ничего не меняет, – резко ответил я. – Я по-прежнему должен заниматься тем же, чем занимался раньше.

– Знаю, можешь не повторять. Я всего лишь хочу сказать, что рад за тебя. Ты заслуживаешь счастья… хотя бы иногда. Даже если настаиваешь, что твоя жизнь должна быть мрачной и беспросветной.

Я покачал головой и снова усмехнулся, довольный тем, что Дакс высказал все это вслух.

– Только… никому не рассказывай. Договорились? Я не знаю, как наши к этому отнесутся. Формально она по-прежнему считается пленницей.

– Разумеется, языком трепать не стану.

– Вот и спасибо.

Я уже собирался проститься и уйти, как вдруг заметил в темноте вспышку. Секундную, словно кто-то чиркнул спичкой и тут же ее загасил, но я успел заметить. Улыбка тут же сползла с моего лица. Я продолжал вглядываться в темноту. Дакс сразу отметил перемену.

– Что ты увидел? – спросил он.

– Короткую вспышку света. – я указал направление.

От места вспышки до нас было не очень далеко. У меня сдавило сердце. В том направлении находился Грейстоун.

Дакс потянулся к стоящей возле перил винтовке и посмотрел в оптический прицел.

– Ничего не вижу. Темень непроглядная. Ты уверен, что тебе не показалось?

– Уверен, – на полном серьезе ответил я.

Да, я видел вспышку, и то направление, где она мелькнула, было важнее всего. Похоже, скоро у нас появятся незваные гости из Грейстоуна – родного лагеря Грейс.

В ушах свистел ветер, теребя мне волосы и мешая вести наблюдение. Я по-прежнему смотрел в темноту. Ошибки быть не могло: я действительно видел вспышку, причем сравнительно недалеко от нашего лагеря. Точнее, слишком близко от нас, чтобы благодушествовать. Мое сердце взбудораженно стучало, а я перебирал варианты дальнейшего развития событий. Возможно, Грейстоун затеял новый налет. Ситуация усугублялась тем, что Грейс сейчас была в одиночестве. Поврежденное ребро не помешает ей сбежать. Это лишь усиливало мое беспокойство. Оставалось надеяться, что мои подозрения не оправдаются.

– Дакс, надо спускаться, – бросил я другу, продолжая осмотр. Темнота не позволяла что-либо разглядеть, а неопределенность здорово нервировала. – Впотьмах от нас на башне никакого толку.

– Спустимся. Только пушку возьми, – отозвался Дакс, подавая мне пистолет с полным запасным магазином.

Я сунул оружие в карман и помчался вниз по ступенькам. Дакс бежал следом, говоря в портативную рацию, которую обычно мы держали на верхней площадке башни:

– К лагерю приближаются налетчики. Всем находиться дома и запереть двери. Погасить свет и сидеть тихо. Повторяю: к лагерю приближаются налетчики…

Это было стандартное оповещение, если у нас хватало времени предупредить обитателей лагеря. Но оно звучало редко. Мы либо разбирались с незваными гостями еще на подходе к лагерю, либо они застигали нас врасплох, и тогда уже было не до оповещений.

Такие рации имелись во всем лагере: в каждом общественном месте и каждой третьей хижине. Имевшие радио должны были оповещать ближайших соседей. Радиосвязь применялась только в крайних случаях, поскольку батареи быстро садились, а доставать новые становилось все труднее. Я очень надеялся, что рация в моем доме была включена и Грейс, услышав предупреждение, спрячется. Думаю, ей хватит ума не высовывать носа и не выяснять, кто возглавляет налет. Одно было ясно: кто-то из ее лагеря.

Лестница казалась бесконечной, и мы не бежали, а летели вниз. Я перескакивал через две ступеньки, торопясь спуститься раньше, чем налетчики достигнут лагеря. Их хитрость меня настораживала. Им было очень важно ничем себя не обнаружить и не попасться нам. Сколько их? Зачем пожаловали? Об этом я мог только гадать, но в голове появилась и прочно засела одна противная мысль. Я всячески гнал ее, пытаясь обдумывать стратегию защиты Блэкуинга. Однако мысль не желала уходить.

Они пришли из-за Грейс.

Вопреки всем усилиям, мозг отказывался думать о чем-то другом. Вспомнилось, как однажды ночью мне почудилось, будто я видел кого-то, прячущегося среди деревьев, неподалеку от моей хижины. Тогда я тщательно все осмотрел, но никого не обнаружил. Может, я что-то упустил? А если кто-то видел Грейс у нас?

Такое вполне могло случиться и почти наверняка случилось. С этой мыслью я выскочил из башни. Присутствие Грейс в нашем лагере ставило под удар жизнь каждого из моих подопечных, и потенциальные страхи грозили превратиться в реальные. Я находился в самом скверном положении, разрываясь между необходимостью защитить лагерь и эгоистическим желанием спрятать Грейс.