— Мам, я бы хотел стать космонавтом… Летал бы на большой ракете и рассматривал звезды вблизи.

— Тогда тебе нужно хорошо учиться. Уверена, с тройками тебя в космос не пустят, — улыбаюсь, плотнее запахивая свой кардиган, которым укрыла своего мальчишку.

— Я буду, — поразмышляв пару секунд, видимо, взвешивая все за и против, твердо решает он.

— А как же хоккей?

— А что, думаешь космонавты в хоккей не играют?

— Ну, разве только для развлечения…

— Жаль. Я мог бы летать между матчами, — вздыхает он, переворачиваясь на живот и болтая поджатыми в коленях ногами. — Мам, давай заведем собаку? Женьке Тихонову недавно лабрадора купили!

— Собаку? — я удивленно приподнимаю бровь. — Уверен, что справишься с такой ответственностью?

— Конечно. Я буду ее кормить и водить в парк. Пусть папа подарит мне ее на день рождения, — глядя на меня искрящимися глазами, просит ребенок.

— А ты дотерпишь? До него еще больше месяца…

— Да! — довольно улыбаясь, он резко садиться, начиная тараторить. — Пусть это будет большой-большой пес. Я назову его Татошкой! И буду сам расчесывать его шерсть!

— Какая-то несолидная кличка для огромного пса, — смеюсь, складывая в пакет разбросанных по покрывалу солдатиков. — Может быть, обойдемся чихуахуа? Или тойтерьером?

— Нет! — присоединяясь к моим сборам, он торопливо сгребает в кучу свои игрушки, прижимая богатство к груди. — Собака должна быть большой! Ты в этом ничего не понимаешь!

— Сема-а-а, — я не могу удержаться и тормошу ему прическу. — Времени впереди — вагон. Давай потом вместе поищем в интернете подходящие породы?

Когда мы добираемся до спальни, в которой всегда ночуем, приезжая на дачу Медведевых, Семен с трудом находит в себе силы, чтобы тщательно вычистить зубы, и через минуту после того, как его голова касается подушки, погружается в крепкий сон.

— Набегался? — протирая вафельным полотенцем влажные после мытья посуды руки, Анна Федоровна встречает меня в дверях кухни.

— Да. Мгновенно уснул, — я устраиваюсь рядом со своей мамой, разливающей чай по расписным кружкам. — Попросил, чтобы Андрей подарил ему пса. И, желательно, огромного!

— Ты в детстве тоже мечтала. Как он там назывался? Мохнатый такой и гигантский, как медведь…

— Ньюфаундленд… Боже, это была моя голубая мечта!

— Мишка долго не мог ей втолковать, что в нашей квартире такая махина просто не поместиться, — смеясь, поясняет мама моей свекрови. — Слез было море.

— Не говори, мои мальчишки тоже нас донимали. Правда, лет десять с нами все же жила овчарка. Так что, ты дала добро? — она разворачивает конфету, тут же отправляя ее в рот. Вообще, я всегда удивляюсь, как Анна Федоровна умудряется сохранять свою стройность, поскольку сладкое — ее главная слабость.

— Я не против. Главное, чтобы Медведев подошел к выбору с умом. Я не желаю оттирать слюну от обивки дивана.

— В последнее время я сомневаюсь в его здравомыслии…

— Мама, — одергиваю ее, скосив взгляд на поедающую шоколад женщину.

— Ничего, Маш. Лена права. У моего сына поехала крыша… С этой беременностью он словно сам не свой. Только и знает, что ходить за своей Ритой по пятам… Я и сама его не узнаю, ребенка как подменили!

— Это любовь, Анют… Нам простым смертным и не понять, — хихикнув, моя мать касается руки хозяйки дома. — В этой высокой материи мы полные пройдохи.

— Это сумасшествие… Не будь я таким скептиком, решила бы, что Маргарита его приворожила. Малыш — это, конечно, счастье, но называть Риту невесткой у меня язык не повернется. Скользкая, как улитка! Эти ее ужимочки, сладкие речи — от одного вида зубы сводит!

Я безучастно прислушиваюсь к их разговору, и, почувствовав вибрацию в кармане своих брюк, тихонько встаю из-за стола, плотно прикрывая за собой дверь.

— Я стою под твоим окном, — уставшим голосом сообщает Титов, поселяя улыбку на моих губах.

— Зачем? Хочешь, чтобы Светлана Викторовна потеряла сон, гадая, кого поджидает ее сын в такое позднее время?

— Ты же не думаешь, что я стану от нее прятаться?

— Если честно, я на это надеюсь. Боюсь представить во что она превратит мою жизнь, если вдруг что-то заподозрит, — честно отвечаю я, и вправду с легкой опаской пытаясь предугадать реакцию моей «любимой» соседки.

— Плевать. Закалишь свой характер, — смеется Сергей, приглушая звуки, льющиеся из магнитолы. — Мне подняться, или выйдешь сама?

— Ни то и ни другое. Я за городом. Наслаждаюсь последними летними деньками в компании родственников.

— Нашла время. Я заехал попрощаться. Лечу в Питер на пару дней… Может быть, дашь адресок и я подъеду на дачу?

— Только не говори, что не сможешь уехать без прощального поцелуя… Не думала, что ты такой романтик, — отшучиваюсь я, раздумывая, стоит ли сообщать свои координаты.