— Надеюсь, я сумела тебе угодить, — покрутившись вокруг своей оси, разглядываю свое отражение в зеркале. Отчего-то мне отчаянно хочется заслужить хотя бы один восхищенный взгляд, чтобы убедиться, что ничто человеческое ему не чуждо.

Я знаю, что ровно в шесть он уже стоит под моим окном, но принципиально не тороплюсь выбираться на улицу. Не знаю, заставляли ли прежде его томиться в ожидании, но глупое упрямство и желание насолить ему хотя бы этим, заставляет меня не двигаться с места, пялясь на висящую на стене рамку с фото, где, обняв Семена, я довольно улыбаюсь в объектив камеры. Это самые долгие двадцать минут в моей жизни, которые я стойко перенесла, успев протереть полки салфеткой, приводя в движение легкий подол моего вечернего туалета.

— Прости, не рассчитала времени, — призвав на помощь весь свой актерский талант, я мило ему улыбаюсь, стараясь не рассмеяться над его старательной попыткой скрыть недовольство под беспечным выражением лица.

— Что ты, не стоило торопиться, — напряженно постукивая пальцем по крыше своего автомобиля, он наконец решается его обойти, галантно открывая дверь.

— Куда мы едем? — заметив, что за рулем устроился незнакомый мне мужчина, чьи усы смешно закручиваются на концах, я впервые за этот вечер ощущаю подкравшийся страх, вызванный неизвестностью.

— Ужинать, — туманно произносит Сергей, через чур сосредоточенно изучая мое лицо.

— Не слишком ли официально для простого ужина, — намекая на его костюм, на котором мне не удается отыскать ни единой складочки, начинаю переживать еще больше.

— В самый раз.

— Прекрасно… Лето в этом году выдалось прекрасное, не находите? — придвигаясь на краешек сидения, желая видеть шофера, пытаюсь вовлечь его в разговор, но мужчина и не думает мне отвечать, концентрируя все свое внимание на простирающейся перед ним полосе.

— Он что, немой? — надеюсь, спрашиваю не слишком громко, откидываясь на спинку.

— Я не плачу ему за разговоры. Если уж так хочешь обсудить погоду, я к твоим услугам.

— Собеседник из тебя никудышный…

— Может быть, дашь мне шанс реабилитироваться?

— Если перестанешь увиливать от ответов… Зачем я нацепила на себя это жутко неудобное платье, в котором с трудом могу дышать?

— Жена мэра устраивает прием, приуроченный к сбору средств для онкобольных детей.

— И?

— И тебе выпала честь меня сопровождать, — улыбаясь, сообщает он, не имея ни малейшего представления, что я едва сдерживаюсь, чтобы не выпрыгнуть на ходу из его автомобиля.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь? Ты вообще, в своем уме? О таких вещах предупреждают заранее! — сквозящая в моем голосе досада, кажется, ничуть его не смущает. — Я не хочу. Высади меня!

— И не подумаю. Ты же сама согласилась…

— Да! Но вовсе не на благотворительный ужин среди зазнавшихся депутатов!

— Какая разница, кто будет сидеть с тобой рядом, если…

— Большая! Я никогда не бывала в подобных местах и не планирую начинать!

— Разве твой муж никогда не брал тебя с собой на подобные сборища? Мне казалось, он вполне зажиточный человек…

— Мой бывший муж был далек от светской жизни, — гадая, успел ли Андрей втянуться в богемную тусовку, отрицательно качаю головой.

— Тогда, я буду первым, кто приоткроет для тебя завесу…

— Не надо ничего приоткрывать, — выставляя перед собой ладонь, обрываю его на полуслове.

— Отлично. Руслан, притормози у остановки, — командует Сергей, первым выбираясь из салона, чтобы подать мне руку. Уже глупо идти на попятную, и я опускаю свои пальцы в его теплую ладонь, ощущая на себе заинтересованные взгляды ожидающих автобуса людей.

— Сама доберешься? Нет времени делать крюк, — не выпуская моей руки, явно потешается Титов, поглаживая мою кожу подушечкой большого пальца. Я и не думаю отвечать, читая афишу, кем-то приклеенную к стеклянной поверхности остановки, даже не зная, чего во мне больше: удовлетворения, что он так легко поддался или недовольства, что не стал убеждать.

— Только не вздумай садиться в троллейбус, — опаляя своим дыханием мою обнаженную шею, низко склонившись к уху, шепчет мне он. — Нет ничего хуже, чем вляпаться в прилепленную к сидению жвачку.

— Ты слишком часто пренебрегаешь общественным транспортом, — проклиная себя за дрожь в голосе, не могу ни прикрыть глаза от аромата его парфюма. — По радио передавали, что троллейбусный парк не так давно обновили.

— Вот видишь, а ты ругаешь чиновников. Не хочешь лично поблагодарить администрацию? — скользя рукой по моей талии, улыбается мужчина. И я действительно хочу… Хочу, чтобы он не отстранялся, не подталкивал меня обратно в салон, не переставал вызывать покалывания во всем теле своим опьяняющим дыханием, не смотрел на меня с такой неприкрытой уверенностью, что верно распознал причину моего замешательства… Чтобы молчаливый усач, крутящий баранку, перестал таращиться на меня в зеркало заднего вида, чтобы меня не накрывало волной смущения от такой безропотной капитуляции… Чтобы Сергей, как когда-то в том дорогом ресторане, коснулся моих губ и избавил мою голову от ненужных мыслей…