— Ну, ну, тише, — Нанну сунула ей в ладонь какой-то тугой, сочный желтый фрукт. — Кусай, поможет.

По губам поползла сладкая мякоть, промочила горло, уняла гадкое щекотание.

— Спасибо, — выдохнула Гвендолин, вытирая слезящиеся глаза.

Нанну вдруг схватила ее за запястье и крепко сдавила. В ту же минуту прямо напротив лица одни за другими возникли мосластые волосатые ноги, туго перетянутые на ляжках закатанными серыми штанинами. За ними вниз съехали разнокалиберные животы: один жирный и колышущийся, как студень, второй подтянутый, третий вдавленный под торчащие ребра. И, наконец, показались обладатели данных крайностей: трое известных Гвендолин ныряльщиков, в чьи руки она едва не угодила в свою первую ночь в замке.

— Оп-па! — одышливо гоготнул жирный. — Какой сюрприз. Пришли поглазеть на жертвоприношение?

От наглых слов Гвендолин передернуло. «Айхе не погибнет», — она стиснула зубы.

— Пришли порадоваться первой победе, которая состоится на этой арене! — резко парировала Нанну. — А вот что вы здесь делаете?

— Нас госпожа послала следить за порядком, — гордо выпятил грудь тот, что с квадратной челюстью, и стукнул по камням древком копья с устрашающим зубчатым наконечником.

— Поглядела бы я, как вы, трое, будете его наводить, — насмешливо кинула Нанну, не отпуская запястье своей подопечной.

— За порядком на арене, — глумливо уточнил квадратный.

— У нас приказ добить дракона, если выживет, — лопаясь от нетерпения и собственной важности присовокупил субтильный, понизив голос. — Чтобы не мучился.

— Тихо ты, — жирный недовольно отвесил ему подзатыльник. — Перестань трепаться.

— Секрет, что ли? — обиделся тощий.

— Не убивай интригу, а то девушкам станет неинтересно.

— Понял…

— Увидимся, рыженькая, — квадратный скользнул по Гвендолин сальным взглядом, плотоядно облизнулся и затопал вниз.

— Далеко спускаться не будем, чтобы не привлекать внимание, — донесся его голос, — но если что, вы на подхвате.

— А если он обратно в мальчишку перекинется? — нервно полюбопытствовал дохлый.

— Тем проще.

Только теперь Нанну разжала пальцы и поглядела на Гвендолин, не живую и не мертвую от новой угрозы.

— Не бери в голову, — посоветовала она. — Эта троица мерзкая, но куда им до твоего дракона? Он же чародей, помнишь? Он себя в обиду не даст, тем более таким негодяям.

— Кагайя велела добить, — не слушая, прошептала Гвендолин. — Почему?

— Она называет это милосердием, — Нанну вздохнула. — Такое случается, если боец тяжело ранен и левиафан его не съедает. Наверное, это единственное милосердие, на которое она способна. Но это не наш случай, слышишь? О… явилась во плоти.

Гвендолин пошарила взглядом по средним террасам и заметила наконец прическу ведьмы, изогнутым черным шипом торчащую из массы гостей. Взять бы да выдернуть эту поганую занозу из ткани мироздания, чтобы и воспоминаний никаких не осталось. Гвендолин и не подозревала, что способна на настоящую, жгучую, как кислота, ненависть. Куда там гарпиям с их первобытными инстинктами до Кагайи!

Но что это? Ведьма пришла не одна. Вокруг ее укутанного в черный шифон силуэта прямо в раскаленном воздушном мареве плавали двое морских гадов. Извивающаяся морская гадюка Галиотис и Тридактна — акула со спиралевидными кластерами зубов на нижней челюсти. Кагайя любовно поглаживала первую по черной чешуе, когда та проскальзывала у нее подмышкой, и позволяла второй тыкаться острым носом в ладонь.

— Этим тварям сегодня будет, чем поживиться, — услышала Гвендолин одного из ныряльщиков. И позабыла обо всем на свете, потому что рядом с Кагайей маячила темная макушка Айхе.

— Блистательные господа и прекрасные дамы! — ведьма резко развернулась, всколыхнув бесчисленные слои и складки своего праздничного одеяния. Ее голос, многократно усиленный магией, разнесся по амфитеатру, достигая самых отдаленных уголков, и пресек гомон на трибунах.

— Я безмерно рада приветствовать всех вас на наших ежегодных состязаниях! Надеюсь, пребывание в стенах моего замка доставит вам истинное удовольствие, как и зрелища, которыми мы готовы вас развлечь. В этом году, — Кагайя выдержала недолгую паузу, давая возможность последним подтянувшимся гостям устроиться поудобнее, а рассеянным — сосредоточиться, — у нас необычное представление. Уверена, новшество придется вам по вкусу, и может быть, превратится в добрую традицию.

— Куда уж добрее, — буркнула Нанну.

— Как повелось, ежегодно в боях на арене принимают участие представители человеческой расы, изъявившие желание вернуться в свой мир. Мы справедливы и беспристрастны, поэтому любой человек, выигравший на этой арене честный бой, законно получает полагающуюся ему награду: свободу и возможность покинуть нашу гостеприимную вселенную. Мы никого не удерживаем силой и никому не желаем зла…

Гвендолин почувствовала, что задыхается от возмущения. Чаша ее терпения переполнилась, гнев хлестнул через край, перед глазами расцвели багровые пятна. И только руки Нанну, обхватившие ее за плечи, удерживали от безрассудного порыва.