Охранный амулет в кармане посетительницы взвизгнул, ее окружил мыльный пузырь защиты. Она дернулась в сторону, когда я со стоном сполз по выпуклому боку сферы.

По коридору грохотали шаги. Сфера защиты истаяла мгновенно, женщина стремительно опустилась возле меня, и горло захолодило лезвие ножа.

– А теперь ответь мне, Ялвин. – ее голос звучал тихо и четко. Мое полузабытое имя резануло слух. Я замер. – Где же амулет с твоей силой? Где ты спрятал его? Успел передать?

Я хрипло засмеялся. Страх прошел.

– Ищи. Ищи, я не стану тебе помогать. Мне бы не понравилось, если бы моей силой завладел кто-то вроде тебя.

1.13 Эверенн.

Следующая неделя прошла под знаком подготовки к приему. Количество людей в доме перешло все разумные границы. Толпы носились с грудами полотенец, новыми шторами, старыми шторами, стульями, башнями из посуды и корзинами с постельным бельем. Я пряталась от суеты в своей комнате, стараясь лишний раз не показываться на глаза.

Однако даже в моей комнате что-то постоянно изменялось, стоило мне выйти. Забытые книги переползали с кровати на стол, одежда исчезала и появлялась снова, все это раздражало так, что я стала запирать комнату на замок в свое отсутствие.

Что-то менялось во мне самой, натужно, ломая уже знакомую и привычную картинку, которую я успела собрать в своей голове. Все тяжелее было отмахиваться от ощущения, что не такой уж хорошей оказалась наша семья. Тут примешивался и стыд – уж я показала себя как примерная дочь, опозорилась, едва не погибла, и недоумение. Отец, который для меня был самым близким, которому я доверяла как себе…нет, он не предал меня, не попытался избавиться, он поможет мне, но ощущение, что я оказалась для него намного менее важной, чем был он для меня, не давало покоя. Да, мама сложная, с ней бывает не то что трудно - невыносимо, но тем не менее он даже не попытался, даже не попробовал как-то изменить ее решение. И ради чего? Может, все намного хуже? Может, они на грани, и любая мелочь может спровоцировать какой-то серьезный разлад?

Я никогда всерьез не интересовалась тем, что между ними происходит. Конечно, все всегда было очень мило и правильно – любящий муж, иногда проявляющий даже слишком много эмоций – ему никогда не давались эмоциональные рамки, жена немного суховата, что вполне позволительно для ученой дамы…но что там было на самом деле, что?

Дядя. Он был рядом всегда, я любила его за то, что не гнал из своей жизни еще совсем мелкую меня. Он учил меня верховой езде, водил на музыкальные вечера, да и замки вскрывать я научилась под его чутким руководством, с ним было интересно, я думала, что знаю его…как я могла просмотреть то, что увидела сейчас - трусость?

Хотя, как я могу судить о том, чего не понимаю? Я ведь никогда не бывала в ситуации, когда тебя могут лишить средств к существованию и выгнать из дома. Чего уж там, я даже не совсем хорошо представляла, на какие деньги мы живем, кто сколько зарабатывает и каким образом могла бы зарабатывать я сама…

При мыслях о матери ком вставал в горле и никак не уходил. Мы не знали друг друга - и этим, наверное, можно обозначить все наши отношения.

Что дальше делать? Как дальше сложится моя жизнь?

Все сложнее и сложнее было отрешиться от бесконечного самокопания, я как будто тонула в море вариантов дальнейшего, один хуже другого. Впервые я могла бы, не кривя душой, сказать, что осталась одна.

Очнулась я за день до приема. Привезли платье, к созданию которого я не имела вообще никакого отношения и даже не знала, какого оно цвета. Разглядывая коробки и пакеты, которые заносили и сгружали на пол в комнате, я упустила момент, когда вошла мама.

– Милая, зайди к отцу. – рассеянно сказала она, взвешивая в руках кусок каких-то кружев. – Он ждет в кабинете.

К отцу так к отцу. Я с удовольствием покинула заполненную людьми комнату.

В кабинете отца было не менее многолюдно. Войдя, я оказалась под перекрестным огнем взглядов пяти мужчин, сидящих возле стола. Отец привстал с места, указал мне на кресло:

– Присаживайся. Я хотел познакомить тебя со своими…ммм…с некоторыми джентльменами, с которыми мы знакомы по службе и которые приглашены на вечер.

Подмигивает. Ага. Это у нас, значит, смотрины? Подавив желание выбежать из кабинета, на полусогнутых добрела до кресла, изо всех сил держа спину прямо, а подбородок вверх. Села, чинно сложив руки на коленях.

Мужчины рассматривали меня украдкой, не оскорбляя прямыми взглядами. Я мучительно нервничала и не знала, куда деть руки и что сказать. Отец поднялся, выйдя из-за стола, остановился за моей спиной, положив руку на спинку кресла.

– Итак, как вам известно, послезавтра состоится прием в честь обручения моей дочери, Эверенн Дарнель. – начал он, откашлявшись. Я боялась поднять глаза.

– Безумно рад знакомству. – один из мужчин привстал, отвесил неглубокий поклон. Голос совсем непримечательный. Я искоса, сквозь ресницы, глянула на него.