Улыбаюсь, поглаживая кота, мурчащего, словно двигатель автомобиля, ездившего по пыльным дорогам, в прошлом, когда еще люди только-только познавали далекий космос.

— Я вижу вы уже познакомились, — подняла голову и увидела Дитриха, опирающегося о переборку в проеме между двумя отсеками. В распоряжении графа, как и у капитана корабля была не одна каюта, а две совмещенные. По убранству внутри каюты особо ничем не отличались, разве что мелочами, сугубо мужскими вещами. Я бегло осмотрела все что находилось внутри, и сделала заключение, что мне приятно находиться в берлоге графа.

— Нет еще. Этот господин никак не хочет называть свое имя, — пожаловалась, продолжая почесывать кота за ушком. Тот делал вид, что никого не замечает, а люди для того и созданы, чтобы чесать его и давать всякие вкусности со своего стола.

— Его зовут Мурзик, — просветил меня Дитрих, улыбаясь. Наконец, я видела открытую улыбку на лице графа, а не ту снисходительно-пренебрежительную, что частенько красовалась на его лице.

— Мур-зик? — переспросила. Слишком уж непривычным было имя. Давно забытым. У нас в доме не было домашних животных. Как-то так повелось, что никто из родителей не увлекался, вот и мне не привили любовь к братьям нашим меньшим.

— Нет. Просто Мурзик.

— Откуда он у тебя? — спросила, скармливая кусочек кошачьего корма, найденного в каюте Дитриха. Это кот мне показал где надо взять ему еду.

— Прибился в одной из поездок. У него была сломана лапка и он прыгал на трех, был дикий и на всех кидался, шипел, словно змея. Я его подобрал, вылечил, теперь он живет у меня. Но периодически сбегает, чем нарушает свое инкогнито, — пожаловался мне граф.

— А почему ты тогда не признался, что это твой кот? — вспомнила нашу встречу с фон Кромом.

— Потому что он заяц, такой же как и твой Май. Он нелегально попал на корабль, — признался Дитрих.

— А ты, значит, любишь животных?

— Что? Не похоже? — вопросом на вопрос ответил он.

— Если честно, то не очень, — ответила как на духу.

— Вот и другие такого же мнения обо мне. Нельзя портить сложившееся амплуа, — объяснил граф свое поведение.

— А ты не такой, каким кажешься, — сделала заключение.

— Вряд ли ты сложишь обо мне правильное мнение, если будешь опираться только на статьи в желтой прессе.

— На них-то я и опиралась, — честно призналась откуда брала информацию о Дитрихе.

— Скоро наступит следующий день, а у нас с тобой остались нерешенными несколько задач, — мужчина отлип от переборки и подошел ко мне почти вплотную, нависая.

— Каких это? — удивленно вскинула брови, поднимаясь на ноги.

— Я сейчас все расскажу и покажу, — глаза графа загадочно блеснули. Он протянул руку, приглашая последовать за ним.

— Заманчивая перспектива, — я вложила свою.

И мы вновь оказались на просторном ложе графа, где с упоением изучали друг друга, даря множество приятных моментов, переживая снова и снова сладостное наслаждение от телесного общения. Все было настолько хорошо и гармонично, что должно было когда-то закончиться. Объективная реальность ворвалась тогда, когда о ней совершенно не хотелось вспоминать.

Через несколько часов корабль должен был войти в режим торможения, а к тому времени надо было собрать свои вещи, упаковать, заранее приготовив к выгрузке. В космопорте время отведенное под разгрузку пассажиров ограничено.

Мы с большой теплотой расстались с графом, предлагавшему меня проводить до каюты. Я же наотрез отказалась от этого, заявив, что сейчас каждая минута на счету, а если мы доберемся до моей каюты, то скорее всего продолжим с того места, на котором остановились. И тогда точно опоздаем по полной программе. Дитриху пришлось согласиться.

Пустота ложемента рядом со мной нервировала. Я изо всех сил старалась на него не смотреть, но глаза жили своей жизнью.

Вот и почему я не свожу с него взгляда?

Ведь сама решила сделать так, а не иначе, но почему-то теперь грущу. Почему так?

Я вспоминала события прошедшей ночи и словно заново переживала их.

Выяснение отношений. Сладостное примирение. Познание друг друга. Симпатяга кот. И… мой бег по гулким коридорам корабля. Боялась кого-нибудь встретить. Граф одолжил свою сорочку, которая доставала мне до середины бедра. От брюк я отказалась, посчитав их лишними. Юбку мне заменял все тот же платок, что и во время маскарада.

К моему несчастью я все же встретила кое-кого по пути.

— От графа бежишь? — Амелия выплыла мне наперерез из бокового коридора.

— Не твое дело, — огрызнулась. Меньше всего мне хотелось давать отчет этой девице.

— Наверное, последняя встреча она самая сладкая. Запомни ее надолго. Вряд ли ваши отношения продлятся за пределами корабля, — едко произнесла она.

— Это еще почему?

— А зачем ты графу нужна на Земле? У него там подружки поинтереснее. Не чета тебе. Это здесь на корабле на безрыбье и рак рыба, а там выбор большой. Забудет он о тебе в тот же миг как покинет шлюз «Слезы пророка».