Я обрадовался: проблема с транспортом разрешилась. Тестя злить не следовало.

— Давайте так, Иван Платонович. Я предложу Люси поехать со мной, но настаивать не стану. Вы, со своей стороны, можете попытаться отговорить ее от поездки, я против не буду. В таком случае я съезжу на демидовские заводы в одиночестве, потом вернусь к вам в Петербург.

— Хорошо, князь Андрей. Договорились.

Мы пожали друг другу руки.

— Только учтите, — предупредил Иван Платонович. — Дирижабль-то я вам предоставлю. Но самому мне придется воспользоваться запасным дирижаблем, поэтому команда останется со мной. Вы можете нанять мужиков в соседних деревнях, но какие из них гребцы? Все пропьют. Намучаетесь.

— Что посоветуете, Иван Платонович?

— Либо все-таки добираться пешим путем, в экипаже, либо самому садиться на весла.

— Предпочитаю на веслах. Так не будешь зависеть от дороги. Возьму с собой своего кучера. Ермолай, кажется, здоровый мужик и не пьющий.

Иван Платонович еле заметно усмехнулся.

— Как знаете, князь Андрей.

Завтра мне предстояло отправиться на демидовские заводы, на Урал. С собой я брал Ермолая — и Люську, если удастся уговорить. С женой путешествие должно было пройти не в пример приятней.

Люси Озерецкая, на следующий день

Вернувшись после разговора с папан, Андрэ сообщил, что должен обязательно посетить демидовские заводы на Урале.

— Когда мы выезжаем? — спросила я.

Андрэ обнял меня и поцеловал.

— Ты со мной? — спросил он.

Ну конечно, с тобой, дурачок! Я же твоя жена.

— Твой отец обещал дать дирижабль, — сообщил Андрэ. — Правда, гребцов не отпускает, но до Урала я как-нибудь с Ермолаем догребу.

Ермолай — это мужнин кучер, страшный и неразговорчивый мужик.

— Но учти, — продолжал муж. — Твой папан начнет отговаривать тебя от поездки. Смотри сама, хочешь отправиться в воздушное путешествие или нет.

Хочу, любимый! Ну разумеется, хочу.

Как и предупреждал Андрэ, разговор с папан все-таки состоялся, в тот же день после обеда.

— Доча, — сказал папан. — Ты едешь со мной в Москву. Князь Андрей съездит на Урал, потом вернется к нам в Петербург.

— Нет, — крикнула я, с подступившими слезами. — Я поеду с мужем. Мы в церкви венчались!

— Послушай, доча, — сказал папан. — Так будет лучше, поверь мне.

— Я поеду с князем Андреем! — крикнула я и выбежала из комнаты.

Естественно, я побежала жаловаться к маман. После получаса слез и расспросов маман ушла объясняться с папан, а я, утерев слезы, побежала к мужу, в полной уверенности, что завтра лечу с ним.

Так оно и случилось.

Остаток дня мы посвятили сборам. Я выбирала дорожные платья, а Натали их упаковывала. Естественно, я беру Натали с собой — не могу же я обходиться в полете без горничной?!

Андрэ занимался своими делами. Во-первых, следил за тем, как с дирижабля сгружают лишние весла и что-то перестраивают. На весла сядут мужчины, а мы с Натали станем наслаждаться окружающими пейзажами. Говорят, на Урале очень красиво. Во-вторых, на дирижабль следовало загрузить провизию и запасные части, на случай непредвиденных поломок.

И вот наступила решительная ночь перед стартом. Мы все ужасно волновались. Раньше я никогда не летала на дирижабле так далеко. Думаю, Натали тоже волновалась, потому что невыносимо долго возилась с моим бюстгальтером. Когда она, наконец, меня от него освободила и разделась сама, мы легли рядышком и принялись рассуждать о том, каким окажется полет. Тут из ванной комнаты вернулся Андрэ. Казалось, он совершенно не волнуется. Я думаю, если бы от моего мужа зависело спасение мира, он бы и тогда делал ровно то же самое, что сейчас: лег между нами на спину и сказал:

«Начинайте.»

Мы с Натали начали. Когда Натали была занята, разговаривала я. Я рассказывала мужу о том, какие платья собрала в дорогу, и спрашивала его совета по поводу цвета перчаток, более подходящих для поездки по Уралу. А когда я была занята, Натали спрашивала у Андрэ, какие еще из теплых вещей захватить для барыни.

Мы провозились с Андрэ довольно долго, но он все-таки кончил: первый раз в меня, второй раз в Натали, а третий раз в нас обеих. После этого мы заснули, обнявшись, и я опять позабыла спросить у Андрэ, каким местом писают мужчины.

Проснувшись рано утром, мы наскоро пообедали и пошли к дирижаблю. Разумеется, нас провожали маман и папан, также некоторые слуги, которые несли позабытые вещи.

— Ах, маман! — воскликнула я и припала к материнской кофточке.

Папан, как мне показалось, злился: разумеется, на то, что я полетела с мужем. Но я же не могла иначе, милый папан, ты должен понять!

Мы втроем — Андрэ, я и Натали — забрались в корзину по веревочной лестнице. Ермолай уже находился в корзине.

— Поехали, Ермолай, — приказал Андрэ.