Всё ясно. Они никогда меня не отпустят… Я всё время буду кому — то и что — то должна — для грязных дел или не очень… Опережая дальнейший ход моих рассуждений, полицейский комиссар спокойно, но твёрдо добавил следующее:

— Если в вашу симпатичную головку придёт мысль как — то изменить положение дел, — например, — сдаться эльфам, это будет последний день в жизни госпожи Грин.

Если бы мой взгляд имел соответствующую силу, мерзавец уже сгорел бы на месте. Я нервно поднялась из — за стола.

— Хватит мне угрожать. Иначе я утоплю ваши дорогие игрушки в Лиффи вместе с собой, и тогда ищите себе нового наномеханика.

— Тихо, тихо, куколка. — Мои слова, может, и напугали команду в синих лабораторных костюмах, но на блондина и типчика действия не произвели. — Мы же друг друга прекрасно понимаем, верно?.. Лучше подумай, что с тобой могут сделать Тёмные. Начиная от пожизненного срока и заканчивая смертной казнью. Не исключено, что им тоже будет интересна госпожа Грин — по делам её покойного мужа в Англии. Он там приложил руку к хранилищу эльфийского банка…

Я только молча скрипнула зубами. Будь у меня малейшая возможность — этому козлу точно не жить. Я тоже могу ставить злопамятные «галочки»…

В таком состоянии духа я не хотела встречаться с Лоис. Не могу. Она сразу почувствует, что я не в себе, и начнутся расспросы, от которых мне трудно будет увильнуть. Как я устала от лжи… Если получится дотянуть до следующих выходных — я приеду к ней, обязательно.

Я пообедала в кафе, заправила байк, поехала на Барри — роуд. Патрик Райли ждал меня, похрустывая шоколадом. По его бесхитростному выражению лица я сразу догадалась, что он доволен некими, ещё неизвестными мне, результатами.

— Ну, зацени! — Сказал он, с гордостью указывая мне на монитор, где бежали какие — то бесконечные строки формул и символов. — Вот она, мать, твоя программа. Круче быть не может. Она тебе создаст хоть восьмую ноту, хоть все двенадцать — из воздуха. Валяй вон туда, в комнату для звукозаписи, надевай наушники и рули пультом — тебе ж типа музыка нужна?..

— Нужна. — Сухо ответила я.

— Я оставляю тебе ключи, сиди хоть сколько. Там есть кулер, печеньки, диван — если что, протянешь до утра?.. Я приду часов в двенадцать завтра.

— Без проблем. Протяну.

Райли собрался уходить. Тем лучше, поработаю в одиночестве.

— Только зачем это всё, а?.. По мне выходит, тут какая — то жесть. Думаю еще денег просить, как считаешь?..

Ой, какой дурак! Я так и сказала.

— Не вздумай ничего просить. Вообще забудь, раз и навсегда, понял?..

— А, ну, понял. Если хочешь шоколад — он в ящике стола.

Оставшись в одиночестве, я приступила к работе. Я досконально помню все мелодии девайсов, с которыми приходилось сталкиваться, хоть раз в жизни. Вот наушники, вот пульт синтезатора… Поехали.

Через девять часов адского труда, между четырьмя и пяти утра, мелодия была готова. Я записала её на кристаллический носитель, чтобы передать Томпсону — а он уже отдаст кому — то неведомому в Силикон Докс, чтобы закодировал металлическую пластину, состоящую из тех же компонентов, что и сложная композиционная сталь сейфа, армированная волокнами бора… Но сначала — спать — спать — спать…

Двадцать второго февраля мне надлежало быть в Корке — созвониться с Томпсоном и узнать о подготовке ключа — отмычки и кодированной копии Dоrcha Clоch.

Вот так тяжело и насыщенно протекали мои нынешние выходные. Поздно вечером я вернулась в Кэслин Эльдендааль, совершенно измученная и выжатая, как лимон — как бы банально это сравнение не звучало. В кошачьей комнате вокруг собрались все три мохнатых питомца: они тёрлись о мои ноги, норовили забраться на колени, мурлыкали и всячески выражали свою радость. Бесхитростные, простые, кошачьи души, как мне будет вас не хватать — особенно Мистера Тайгера!..

Зима потихоньку собирала вещички, собираясь отступать далеко на север. Днём уже было и девять градусов тепла, и даже одиннадцать, а ночью столбик термометра не опускался ниже плюс трёх — как будто уже пришёл март. А уже через пару недель, как раз в начале марта, Ирландия будет хороша, как молоденькая невеста. Луга, заболоченные низины, долины — всё покроется сочной, радующей глаз, изумрудной зеленью. Короткие часы солнечных ванн будут сменяться холодными проливными дождями, дожди — радугой и снова солнцем, но разве это испортит кому — то настроение?! Нет, отнюдь нет! Цвести будет всё — деревья, тюльпаны, эдельвейсы, фиалки, и нет никого — ни человека, ни эльфа, которых бы оставила равнодушными эта красота.

Парк Кэслин Эльдендааль тоже готовили к весне, и садовник Джед находился в приподнятом и деятельном расположении духа. Коты проводили на улице всё больше времени, приходя домой с такими грязными лапками, что было вообще непонятно — может, они выкапывали из норок какую — то живность, типа землероек?! В парке активизировались птицы — крапивники, сороки, синицы, скоро должны были возвращаться ласточки из ежегодной миграции в тёплые края… Я же словно не чувствовала приближения весны. Время замерло — и летело неумолимо.