— Что ж, теперь понятно, ты пришла покрасоваться перед всеми в простом платье. Как наивно! — Шерстинда не собиралась сдаваться, — Но что же тебе еще остается делать, ведь Церемонию ты пройти не сможешь…

Как она смеет говорить такое?! Ведь это по ее вине у меня крысофобия! Ведь это из-за нее я не переношу этих существ! Это она… Из горла вырвалось тихое шипение. Моя выдержка дала сбой. Но это лишь раззадорило Шерстинду:

— Можешь становиться в самый конец очереди. Тогда большинство уже разойдется и не все увидят твой позор! — смеялась она, — Вот уж не удивлюсь, если к тому времени все Жребии разберут и у тебя попросту не останется выбора!

Пока она истерично хохотала, я посмотрела в начало очереди, там нервно теребя прядь своих каштановых волос и переминаясь с ноги на ногу, стоит Кисуня Пард, моя хорошая знакомая.

Не смотря на постоянные нападки, Кисуня всегда была веселой и жизнерадостной, бегала, шутила, смеялась. Но сейчас от ее веселости не осталось и следа. Она явно чувствует себя не в своей тарелке, да еще и быть первой. Точно! Идея ярко вспыхнула у меня в голове. И я, даже толком не задумавшись, решилась ее осуществлять.

— Все могут ошибаться. Ну а тебе уж точно не привыкать, — хмыкнула я. — Вот только, достанется ли что-нибудь путное тебе — большой вопрос, Шерстюша.

Сказав это опешившей нахалке, я развернулась и вместо конца направилась в начало очереди, к Кисуне. О том, как ласково называла Шерстинду ее мама знали совсем немногие. Я победно улыбнулась — последнее слово осталось за мной.

Еще с расстояния я рассматривала праздничный наряд Кисуни, который не смотря не меньшую броскость смотрелся гораздо лучше, чем наряд Шерстинды. Кисуня нарядилась в совсем новое слезурное платье, покрытое множеством милых оборок, с которыми абсолютно гармонировали украшения.

— Привет! Волнуешься? — поинтересовалась я, подойдя.

— Не то слово! Быть первой всегда страшно! А меня мама с самого утра сюда отправила, чтоб я не опоздала. Вот я первой и оказалась… — закивала она.

— А по-моему, быть первой даже лучше: отделалась — и все, а так стой, волнуйся, — не согласилась с ней я.

— Я бы лучше поволновалась, — вздохнула Кисуня и тут же обрадованно затараторила. — Слушай! Давай я тебя перед собой пропущу! И ты волноваться не будешь, и я нервничать перестану! А?

— Ну, я не знаю… — я сделала вид, что задумалась.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — стала упрашивать Кисуня.

— Если тебе от этого станет легче, — я пожала плечами.

— Ой, спасибо тебе огромное! — она аж подпрыгнула от радости. Я тоже ликовала. Мой план удался! Я быстрее всех отмажусь и пойду домой! Мало того — избегу дальнейших насмешек Шерстинды и ее подружек.

Полностью довольная собой, я встаю перед радостной Кисуней, которая уже вовсю принялась уговаривать, стоящего после неё парня в лионовом смокинге, поменяться местами. Видно, быть второй в очереди ей тоже не хочется.

И все же хорошо, что я припозднилась. Не успела я как следует начать волноваться из-за позаимствованного у Кисуни повода, как загремели мефары, призывая всех собравшихся ко вниманию. Собравшиеся, затихнув, призвались. На балкон над церемониальным постаментом вышли все 9 членов Совета. Яркие, блестящие мантии, украшенные бесчисленным количеством различных звеняшек и блестяшек. Мама часто жалуется на эти необходимые на каждом важном мероприятии штучки, которые очень трудно цеплять к мантии, особенно со спины.

Мама была самая красивая и нарядная. Конечно, она ведь мама. Помимо нее я разглядела и отца Шерстинды, Маркиза, единственного представителя Совета мужского пола. Но мне не было до него особого дела. Я замечаю, как мама нервно ищет меня в самом конце очереди. Не находит и начинает переживать еще сильней. Ее волнения вполне резонны, зная меня, она могла представить, как я не хочу сюда идти. Но я здесь, мама! Ее взгляд отрешенно скользит в начало очереди. Натыкается на меня. Глаза медленно, но верно пытаются перекочевать на лоб. Не удивительно: я и первая в очереди. Это для меня-то шок — все стихийно получилось. Каково же для мамы! Я улыбнулась и помахала ей. Мама улыбнулась в ответ, но как-то растерянно.

Мефары прозвучали еще раз. Церемония началась. Следуя традиции, Совет выступил с торжественной речью. Там было что-то про смену поколений, про древние традиции и про что-то еще не менее важное, но я не могу сосредоточиться на этом. Я смотрю на тяжелый темно-синий занавес над церемониальным постаментом. Я прекрасно знаю, какое испытание меня там ждет и совершенно не представляю, что буду делать, когда на меня накатит приступ крысофобии.

Как мне поступить? Как пересилить себя и вытянуть Жребий? Не представляю! Что же делать?!