— Благодарю за понимание, Грегори. А теперь, Жаки, поскольку вы упомянули Бенгази, поясните нам вкратце физическую сторону того, что там произошло.

— В Бенгази, — ответила стажер-эксперт, — взорвался аналог слойки Сахарова, но вместо бустера из плутония и основного заряда из дейтерида лития, там применен кристадин-фюзор на гидрированом бор-нитриде. Оболочка из урана — как в слойке Сахарова, без модификаций. По крайней мере, на это указывает спектр излучения.

— Благодарю за детальность, — сказала председатель, — но нам важно классифицировать примененное террористическое оружие. Это «грязная ядерная бомба», не так ли?

Жаки Рюэ отрицательно покачала головой.

— Нет. «Грязная ядерная бомба» — это отходы АЭС: радиоактивная грязь плюс обычная химическая взрывчатка, разбрасывающая грязь. А кристадин-фюзор наоборот «чистая ядерная бомба», точнее — чистый реактор, с минимумом опасных излучений и отходов, создающих опасное излучение. Но методом слойки Сахарова из него сделано грязное оружие. Применение бора в рабочем теле — кристадине — порождает поток нейтронов, и в оболочке из обедненного урана эти нейтроны порождают цепное деление ядер. Можно назвать это нейтронной бомбой нового типа.

— А мощность? — спросил кто-то из джентльменов, сидящих за столом.

— Мощность разная, — ответила Рюэ. — На Шванзее около полтонны ТЭ, в порту Лиона — несколько компактных мобильных устройств с зарядами меньше центнера. В Бенгази, вероятно, от ста до двухсот тонн.

— Компактных мобильных устройств — это каких? — поинтересовался он.

— Точно не установлено, — сказала она, — однако, вероятнее всего это были игрушечные радиоуправляемые или роботизированные субмарины вроде «Ocean Mini-Master» или «Neptune’s Tiger»: длина около метра, вес 20 килограммов. Кристадин-фюзор в Лионе применен иначе, чем на Шванзее и в Бенгази. Пока мы не определили эту схему.

Тут снова подал голос Грегори (пикировка с которым была в начале разговора).

— Вы вещали о завалах от термоядерного взрыва, а оказывается, что проблема в сотне-другой тонн в пересчете на обычную взрывчатку вроде тротила.

— Если вы так ставите вопрос, — ответила Рюэ, — то я поясню: согласно расчету, простая объемно-гексагональная сборка из тринадцати фюзоров-слоек по центнеру, будет при синхронном включении порождать взрыв порядка 100 килотонн ТЭ.

— А сколько килотонн было в Хиросиме? — спросил кто-то еще.

— В Хиросиме было 15 плюс-минус 2 килотонны, — проинформировала она.

— А тут получается 100 килотонн? — переспросил тот же персонаж.

— Таково расчетное значение, — сказала стажер-эксперт.

— Не может быть! — резко заявил Грегори, — У незначительных экстремистов просто нет финансово-производственного потенциала, чтобы построить оружие такой мощности!

Майор-комиссар Тарен мгновенно отреагировал:

— В хронике последних слов фраза «не может быть» занимает чемпионское место.

— Смотрите сами, — добавила Рюэ, и бросила на стол флэш-карту. — Тут файл, в котором инженерные расчеты и имитационная графика. Ничего чрезмерно сложного.

— Эрнст! — произнесла председатель Ханна, глядя на одного из относительно молодых джентльменов, — дайте этому материалу ход в службе внутренней безопасности.

— Без промедлений, Эрнст! — строго добавил Грегори, когда этот относительно молодой джентльмен, цапнув флэшку со стола, направился к выходу.

— Итак… — продолжила Ханна, подождав, пока дверь за Эрнстом закроется, — мы на данный момент знаем наихудший возможный сценарий развития событий. Это лишь теоретическая угроза, однако, следует принять соответствующие меры. Я полагаю, что приглашенная опергруппа сформировала свое мнение об этом. Вальтер, вам слово.

— Если интересно мое мнение, — ответил полковник Штеллен, — то в данном кризисе, по критерию вероятного минимума потерь, оптимально будет выполнить ультиматум.

— Что?! — возмутилась другая леди за столом (примерно ровесница Ханны). — Вы сейчас предлагаете нам выполнить ультиматум этого улиточного сексуального извращенца?!

— Сейчас, — ответил Штеллен, — абсолютно неважно, какие сексуальные девиации есть у ключевой публичной персоны террористов. Важно лишь, какое оружие у него есть.

— Похоже, полковник, вы просто струсили! — объявила она.

— Кларисса, сейчас неуместны подобные упреки, — попробовала Ханна урезонить свою коллегу тоже из первого эшелона Совета Европы. Но та была совершенно не склонна урезониваться и продолжила: — Из-за таких трусливых пародий на военных офицеров наше общество вынуждено признавать права всяких хиппи, вместо того чтобы посадить их в тюрьму, где простые уголовники научили бы их уважать старших по общественному положению.

Полковник Штеллен уже собирался ответить, однако майор-комиссар Тарен быстрым жестом попросил его уступить слово и, получив утвердительный кивок, произнес: