Рамон Моринар кивнул.

– Принимается…

Вета покачала головой.

– Извини, Шани. Все же…

– Ты – маг жизни, – Рамон сообщал давно известный факт, не упрекал, не злился… – Для тебя отнять чужую жизнь уже преступление. А вот для Шайны такого ограничения нет.

– Будете искать? – мрачно поинтересовалась я.

– Обязательно.

Я хмыкнула.

Искать не стоило, ответ-то прост. Любовь, вот и все. Желание не утратить близких ставит запрет на убийство, на причинение боли и горя. Но смогу ли я объяснить это герцогу?

Нет. А значит, и стараться не стоит.

Следующее утро у меня началось в суде.

Туда меня привел лично Рамон Моринар и представил мужчине средних лет, плотному, светловолосому и кареглазому, одетому во что-то вроде мантии мага, темно-пурпурного цвета и странной круглой шапочки.

– Судья Райдел, мое почтение.

– Ваша светлость, рад вас видеть. Как ваша семья? Как здоровье ее светлости?

– Благодарю, все замечательно, – и поскольку судью буквально окутывало пурпурным облаком озабоченности, Рамон решил не тянуть. – У меня для вас подарок.

– Вот как, ваша светлость? И что же это?

– Знакомьтесь, Шайна Истар.

Судья посмотрел с интересом. Ну Шайна, и что дальше?

– Она чувствует любую ложь. Вообще любую, кто бы рядом с ней ни лгал.

Вот теперь глаза судьи стали заинтересованными. Сощурились, впились, словно два пчелиных жала.

– Госпожа… Истар?

– Да, господин…

– Достопочтенный Райдел, барон Антонио Райдел, – Рамон улыбнулся мне. Потом посмотрел на барона. – Райдел, я думаю, Шайне недолго оставаться простолюдинкой. Его величество обязательно пожалует ей дворянство, есть такие мысли.

Барон кивнул.

Смотрел он все равно сверху вниз, но за это я его не винила. Так уж устроен мир… да, я не аристократка. И даже если получу дворянство, не стану ей до конца. Это жизнь. Утку можно засыпать мукой с ног до головы, только лебедем она не станет, как ни старайся.

– Госпожа Истар, а как вы чувствуете ложь?

Я пожала плечами.

– Как неприятный запах. Когда человек врет, он начинает… иначе пахнуть.

Судья кивнул, медленно и оценивающе.

– Маг воздуха, да?

– Что-то вроде, – кивнул Рамон. – Поработаете вместе?

– Разумеется!

По этому вопросу ни у кого из нас возражений не было. Мне было интересно, все же новая работа, лица, люди, случаи…

Судья же… я начала уважать его чуть больше, поймав пару мыслей.

Антонио Райдел был болезненно, до судорог, одержим справедливостью. Да воздастся каждому по грехам его?

Для него это была не просто фраза из книги Светлого, это был кодекс чести, мотив действия, светильник, горящий в его жизни. И не просто так…

Когда Антонио было лет шестнадцать… совсем сопляк, его сильно подставила любовница дяди. Напоила, затащила в постель, стащила фамильные драгоценности и свалила всю вину на мальчишку.

Ей поверили. Если бы не судья, который во всем разобрался и отправил гадкую девку на каторгу, а парню как следует настучал по голове, требуя не прогуливать молодость по бабам, а заняться делом. Тогда и погулять можно… после работы-то!

С тех пор Антонио оказался буквально одержим законом. Лучшего дела, равно как и лучшей доли он себе представить не мог. Потому и на меня смотрел с симпатией, понимал, что при таком подходе у него вообще ошибок не будет. А это замечательно!

– Госпожа Истар…

– Можно просто Шайна.

– Шайна, я посажу вас рядом, объясню, что вы будете опыта набираться, как помощница, протоколы заполнять.

– А на самом деле я буду подсказывать? – уточнила я.

– Записочки писать. Надеюсь, у вас хороший почерк?

Я кивнула.

– Да, пока никто не жаловался.

– Антонио, я оставляю госпожу Истар на ваше попечение и надеюсь, никто ее не обидит. Вечером… суд заканчивается в восемь вечера?

– Да…

– Я ее заберу.

– Я и сама могу добраться, – пожала я плечами.

– Можешь, – кивнул герцог. – Шайна, привыкай, приличные дамы одни по городу не бегают. Только со служанкой или со спутником. В крайнем случае – в своем экипаже.

– А герцогиня…

– Она – лекарь и маг, ей можно.

Я надулась.

Да, а я тут погулять вышла. Хотя… чего тут такого? Я ведь действительно новая карта в колоде. Вот мной и играют, потом осознают ценность и подуспокоятся. Так-то…

И я с чистым сердцем зашагала за судьей к его месту.