Шрифт:
«Слушаю и повинуюсь», — внезапно даже для себя произнес тот и исполнил первое желание.
Тогда они не придали этому внимания.
Второй джинн мог и без желания творить чудеса, и это помогало. Они пережили одну зиму, вторую.
Поняли, что магия джинна работает далеко не в полную силу — он мог творить лишь простенькие чудеса, для завоевания всего мира таких не хватило бы. Нашли еще одну причину.
Но не только это сдерживало — и второй, и первый джинны начали проникаться к дикарям — жителям ближайшей деревни — и их проблемам.
«Я хочу помочь им, — не сдержался как-то первый, — сделать их жизнь лучше, стать для них мудрым правителем»
«Слушаюсь и повинуюсь», — ответил второй и сделал первого джинна старостой. Увы, он тогда не сильно разбирался в титулах и кто кому подчиняется, да и магия "подшутила" — поняла под словом "их" именно жителей той деревушки. Некоторое время всё было прекрасно, старосту любили и уважали. Его брата — так он назвал своего джинна-друга тоже. И теперь джинны со страхом ожидали прибытия своих сородичей. Но те не являлись.
Затем первый джинн влюбился, а далее — семья, дети. Да и второй джинн тоже нашел себе девицу. Вот только и она, и его названный брат с семьей — старели. А местные стали с опаской смотреть на вечно молодого брата старосты. И однажды гонимые страхом несколько человек пришли к их дому с горящими факелами.
«Спаси! Не трогай глупцов, только спаси всех нас!» — взмолился староста.
«Слушаю и повинуюсь».
Второй джинн отнес их всех: брата, его жену, детей, внуков и свою возлюбленную на другой край света. В одну жаркую страну. Сделал так, чтобы там они ни в чем не нуждались, — ведь это тоже подразумевалось под спасением. Вот только стоило всем им с облегчением вздохнуть, как старая лампа — напоминание о прошлом — задрожала, неведомой силой затянула второго джинна и отбросила далеко-далеко от семьи. Навсегда.
Он скитался по рекам времени и пространства. Видел, что произошло с остальными. Понял, какая судьба уготована ему. Он понимал, что будет до скончания времен обречен исполнять три желания тех, кого когда-то желал покорить, — достойная расплата.
Следом лампу поднял мальчишка-голодранец. Единственное, чего он хотел — есть. И джинн сделал так, чтобы тот никогда не голодал — сотворил в его разваливающейся подгреб всегда полный еды.
Вторым желанием мальчика было починить прохудившуюся крышу в жалкой халупе, где он ютился с матерью и сестрами. Джинн превратил халупу в крепкий дом и пообещал, что никаких вопросов к семье не будет. Но попросил не торопиться с третьим желанием. Мальчик согласился. И некоторое время джинн жил с ними, помогал, чем мог.
«Как только я исполню третье желание, то пропаду, отправлюсь искать нового хозяина», — предупредил джинн.
«А если я загадаю, чтобы ты остался с нами?», — поддел как-то умный мальчишка. Но тут его маленькая сестра кашлянула кровью.
Мальчишка и его мать со старшей сестрой рыдали, делали целебные отвары, но малышке не становилось лучше.
«Загадай», — не выдержав, произнес джинн.
«Но если ты останешься, если я отпущу тебя, ты ведь все равно сможешь спасти ее!» — кричал его друг, почти что названный сын.
«Моя магия может ослабнуть. Пожелай. Пожелай!»
«Джинн, — слезы текли по его щекам, проникая в каждое слово, — я желаю, чтобы моя семья была здорова».
Умный мальчишка, как таким не гордиться. Джинн исполнил его желание — все серьезные болезни обходили их и детей их, и детей их детей вплоть до седьмого колена — увы, даже магия джиннов имеет свои ограничения.
Затем джинн попался к бродяге-вору. Того волновали деньги, красивые женщины и власть. Джинн дал ему горы золота, прекрасный дворец и наложниц. Вот только джинн не может заставить полюбить. Когда одна из невольниц случайно протерла лампу, джинн признал в ней новую хозяйку. И первым желанием девушки, конечно, было избавиться от ненавистного господина. Следом она заполучила все его сокровища. Вот только:
«Я хочу твое могущество, джинн! Хочу стать такой как ты!»
И сама стала пленницей этой магии. А джинн понял, что тоже властен над людскими желаниями, может обращать их против хозяев. Так он дальше и жил. Кому-то помогал, кого-то наказывал. А потом встретил Марил.
Джимми выдохнул. Марил обхватила мужчину за пояс, пряча лицо в его груди. Зефира смахнула невольную слезу, а Дэвид вновь приобнял фею. Разве что Кассандра смотрела по-прежнему флегматично.
— Главная суть, — вампирша приподняла бровь, — что ты теперь можешь переместить нас, но в разных лампах, плюс велика вероятность, что мы все станем джиннами и нас закинет неизвестно куда и в какое столетие.
— В одной лампе, экспериментальной, — хмуро ответил Джим. — Вероятность есть. Но фея, скорей всего, останется феей, — пристально посмотрел он на Зефиру.
Глава 24
«Риск был большим. Но и оставаться в мире Темных — не лучшая идея. Чувствую себя буквально между молотом и наковальней.
Но как представлю, что Дэвид может превратиться в джинна, исполнять чужие прихоти. Зефира! Эгоистка! А каково сейчас Марил с Джимом?
Однако тихие, едва слышимые шорохи поползли по земле. И с ними тени. Много теней — расплывчатые пятна и четкие очертания, похожие на диковинных клыкастых монстров. Скрипучие голоса. Одна из теней, встав вертикально, преобразовалась вначале в бесформенную мрачную фигуру, но быстро приняла облик Виты Пейн.