— Спасибо, ничего не надо. Мама ваша давно болеет? — спросил я, стараясь незаметно оглянуться. Ах, как бы мне не помешала помощь Веры… Она видела мертвых, я же мог только чувствовать нутром, что здесь, в этом тихом месте, кто-то умер не своей смертью, и его могила еще совсем свежа.

— Да с месяц уже. С ногами какая-то беда, варикоз, а потом еще и свалилась на улице, ходить совсем не может, мне даже с работы пришлось уволиться. Совсем плоха стала после того как отец… того.

Я облизал высохшие губы.

— Ваш отец недавно умер?

— Да, — неохотно признался Сухоруков. — А вы по какому вопросу? Из-за Ксении Олеговны?

Я кивнул, и вновь огляделся, но ощущение не менялось. Покойник, если он присутствовал в этом месте, упорно ходил за спиной. Я тряхнул головой.

— Рокотов вам недостаточно платил для того, чтобы нанять сиделку?

— Рокотов… — Андрей пожал плечами. — Да я его видел несколько раз всего, когда за Ксенией Олеговной заезжал, да отчитывался. Не думаю, что он вникал, сколько я зарабатываю, а попросить прибавки я тогда не отваживался. Ставка у меня обычная, как у всех, кто непосредственно доступа к телу шефа не имеет. Когда меня поставили Ксению охранять, я обрадовался, думал, зарплату повысят, только недолго лафа длилась. Она от охраны отказалась, да еще в такой форме, будто я в чем-то был виноват. А тут отец умер, мама заболела. Я отпуск взял без содержания на первое время, а дальше… Ну, вы знаете. Меня даже в Москве не было, когда у Рокотовых все случилось. После смерти Ксении я сунулся обратно, а меня уволили, как оказалось. Фиронов сказал: нет к тебе доверия, не заметил, что девчонка к самоубийству готовилась. Только как я мог это заметить?

Вопрос был справедливым, и, хотя Андрей поглядел на меня с надеждой, я не смог ответить. Если у девушки была депрессия, то это родители не заметили, молодой человек — не заметил, а как это долен был разглядеть охранник и подавно неизвестно. Вместо ответа я спросил:

— Фиронов считал, что Ксения покончила с собой?

— Ему менты так сказали, — хмуро сказал Сухоруков и вдруг вскинулся: — А что? Это не так? Хотя… Вы бы, наверное, сюда не приехали. Неужели ее грохнули?

— Если так, то кто мог это сделать? — ушел я от ответа. — Фиронов вас не расспрашивал?

— Ну… Говорил. Но так, вскользь. Он больше за себя переживал, потому что в тот момент в больнице оказался, мог шефу под горячую руку попасть и с работы вылететь. Благо Рокотов понимал, что от аппендицита прививок не бывает, и от него не убережешься. В общем, Фиронов на работе остался, а меня вот турнули. Хоть рекомендации нормальные написали, и то хорошо. Хотя это все равно несправедливо. Прямо как рок какой-то, будто Смерть сама к Ксении дорогу расчищала, чтобы не помешал никто. Вы «Пункт назначения» смотрели?

Мне хотелось фыркнуть, но памятуя о буравящем спину взгляде мертвеца, я воздержался от критики.

— Думаю, что Смерть достаточно могущественна, чтобы разобраться с человеком и не устраняя охранников такими сложными способами, как болезни родных. Скажите, после вашего ухода Ксению никто не охранял?

— Нет. Точнее, я не в курсе. Парни говорили, что к ней никого так и не приставили.

— Вы не замечали, она ссорилась с кем-нибудь, пока вы ее охраняли?

— Нет, — помотал головой Андрей. — Да и не с кем было. Я же с лета этим стал заниматься, у нее каникулы. Она дома сидела или с Глебом Макаровым где-то шаталась. Ксения вообще не особо общительна… была. Меня поначалу не замечала, словно я мебель, а потом вдруг словно с катушек съехала, потребовала, чтобы я перестал за ней ходить. Визжала, ногами топала, стукачом обозвала. Ну, Олег Юрьевич меня и снял с наблюдения. Иногда только просил съездить за ней куда-нибудь.

Я насторожился. Рокотов явно знал больше, чем хотел показать. Что-то в поведении или окружении дочери ему не понравилось, если он захотел отправить с девушкой сопровождающего. Или же он начал бояться за дочь? Я мысленно сделал зарубку спросить об этом своего нанимателя.

— Олег Юрьевич просил вас за ней… наблюдать? То есть вы не просто сопровождали Ксению по магазинам или клубам? — уточнил я.

— Вообще я поначалу и то, и это делал. Потом только сопровождал.

— О перемещениях Ксении вы докладывали лично Рокотову или Фиронову?

— Олегу Юрьевичу, — не раздумывая ответил Андрей. — Он всегда благодарил. Помимо денег вискарь подарил.

Я распросил Андрея об отношениях Ксении и Глеба, но тут он не смог сказать ничего интригующего. Обычная влюбленная пара, встречались, гуляли вместе. Затем я спросил о том, как к Ксении относились родители Глеба, встречались ли они вообще. Злобный взгляд Натальи Макаровой и ее неприкрытая ярость не давали мне покоя. Взгляд Андрея на миг затуманился, и он, помявшись мгновение, неохотно сказал:

— Знаете, по-моему, Ксения с Натальей Александровной поссорилась.

— С чего вы взяли? — небрежно спросил я.

— Где-то месяц назад они столкнулись в арт-галлерее. Глеб там картины выставлял, ну, конечно, все пришли, и Макаровы, и Рокотовы. Там Наталья Александровна опрокинула на Ксению вино, причем не случайно, я видел. Прямо таки плеснула, а Ксения в белом платье была. И еще сказала что-то, только я не услышал. Глеб долго с матерью разговаривал, красный был от злости, а Наталья Александровна ему велела оставить Ксению и больше никогда не встречаться с ней. Он, конечно, не послушал. Но они все равно потом поругались.