— Вот и молчите.

Подняв с пола пистолет убитого, он сунул его в руки девушки.

— Мне нужно идти, — сказал Рэдклифф, — заприте дверь и сядьте в угол, чтобы вас не было видно. Пираты слетаются сюда, словно мухи на мед.

Он одним толчком вышвырнул труп из каюты и посмотрел на девушку, которая отозвалась:

— Но я…

— И не возражайте мне, сделайте милость.

— Не затыкайте мне рот! — разозлилась Валентина, — как я запру дверь? Она сломана. Вы что, этого еще не заметили?

— Черт возьми, — потерял терпение капитан, поднял с пола стул и показал его девушке, — вот, вставьте в ручку. С этим-то надеюсь, справитесь?

— Один вы все умеете, — обиделась она, взяв стул.

— Вот и прекрасно, — с этими словами Рэдклифф вышел.

Как ни была Валентина сердита, но драгоценного времени терять не стала, даже позабыв про морскую болезнь. Она поспешно подперла дверь стулом, схватила пистолет и устроилась в самом темном углу, который не просматривался из иллюминатора. Слова Рэдклиффа показались ей вовсе не пустой угрозой.

Через несколько минут девушке пришло в голову, что она совершенно не умеет пользоваться оружием. Она никогда не училась стрелять. Правда, как-то отец пытался заняться этим, но тетушки подняли страшный крик. Они твердили, что девушке не следует знать, что такое оружие. И вот теперь, по милости трусливых теток Валентина не знала, что именно следует ей делать, когда какой-нибудь не в меру наглый пират полезет к ней в иллюминатор.

Осмотрев пистолет, Валентина пожала плечами. Тот тип, что заглядывал к ней, сжимал его за ручку и наводил дуло на цель. А его палец находился на курке. Вот эта штука внизу и есть курок, кажется. На него нужно нажимать. Даже если у нее и не получится, она сумеет напугать непрошенных гостей одним видом оружия. Говорят, это производит неизгладимое впечатление.

Между тем, шум на палубе постепенно утих. Большинство пиратов было убито, остальные сдались. Английские матросы перебрались на сдавшийся корабль и рыскали повсюду в поисках добычи по неписанным морским законам.

Валентина об этом не знала, так как до сих пор не осмеливалась осмотреться. Она все еще сидела в углу, сжимая пистолет. И ее ожидание было вознаграждено. Она увидела чью-то голову, просунувшуюся в иллюминатор и с нетерпением оглядывающуюся. Без промедления девушка выставила вперед руку и нажала на курок. Это вышло у нее так, словно она всю жизнь только тем и занималась, что стреляла. Прогремел выстрел.

— Черт бы вас побрал, Тина! — услышала Валентина знакомый голос, — проклятье! Где у вас глаза?

— Это вы? — спросила она, — я в вас попала?

— Вам повезло. Нет.

— Тогда зачем так вопить?

— Черт побери, откройте дверь.

Валентина сунула пистолет подмышку и шагнув к двери, освободила ручку от стула. Не успела она отойти на два шага назад, как дверь распахнулась и вошел Рэдклифф. Лицо и руки у него были грязные от порохового дыма.

— Если б вы в меня попали, негодная девчонка, я б с вас шкуру спустил, — пригрозил он.

— С простреленной головой это очень трудно делать, — отпарировала Валентина.

Он хмыкнул.

— Ну как? Вы всех пиратов убили?

— Ну и вопросы у вас. А вообще, да. Все закончено.

— Вот и прекрасно. Значит я могу спокойно вздохнуть.

— Вы думаете только о себе.

— Вы тоже можете спокойно вздохнуть, если хотите, — Валентина вернулась на стул и поморщилась.

— Дайте сюда пистолет, — с этими словами Рэдклифф забрал у нее оружие и сунул себе за пояс, — когда он в ваших руках, очень трудно спокойно вздыхать. И вообще, лучше бы посмотрели, на кого вы похожи.

— На себя посмотрите, — проворчала девушка, — вы похожи на трубочиста. Трудно испачкаться еще сильнее.

Тут она взяла со стола зеркало и взглянула на свое отражение. Этого хватило, чтобы Валентина забыла обо всем на свете. Прошипев что-то себе под нос, она выхватила платок и принялась оттирать темные полосы на щеках, что совсем не делало их чище. Наконец, остатки терпения покинули девушку и она заявила:

— Мне нужна вода, чтобы умыться. Вы ее вылили на пирата. И еще, мне нужна вода, чтобы напиться.

— А вода, чтобы утопиться? — съязвил Рэдклифф.

— Эту себе оставьте. Вот гадость, и руки тоже. Безобразие просто, почему тут такой грязный пол?

— Вы когда-нибудь перестанете ворчать, Тина? Между прочим, вы для этого еще слишком молоды. Что же с вами к старости будет?

— Не знаю и мне все равно. Вы принесете воду или нет?

— Я вам не прислуга. Но… делая скидку, так и быть, я прикажу принести вам воду. Довольны? Впрочем, когда вы бываете довольны, — Рэдклифф махнул рукой.