Заглянув опять в каюту, Патрик робко произнес:

— Мисс Лефевр, пожалуйста, не сердитесь, я приложу все усилия, чтобы повлиять на капитана и поскорее вернуть вас домой. Но только прошу вас, не отказывайтесь от пищи.

— И как вы сможете повлиять на него? — скептически хмыкнула Валентина, в способности убеждения Патрика она не верила ни на йоту, — есть только один способ, вряд ли вы его примените. Но и ехать в вашу Англию я тоже не хочу.

— Мы не едем в Англию, мисс Лефевр, — уточнил Патрик, — капитан намеренно ввел вас в заблуждение. Для начала мы направляемся к островам Драй-Тортугас, слышали, наверное? А потом…

— Куда? — перебила его она, — этого еще не хватало. Господи, за что все это свалилось на мою бедную голову? Что я такого сделала?

— Да что же вы могли сделать, — пробормотал Кейн, не зная, что еще сказать на это.

Валентина окатила его злобным взглядом и продолжала:

— Мне только Драй-Тортугас не хватало для полного счастья. Там я еще не бывала. О Боже, Боже, Боже! — она взялась руками за голову, — будь проклят тот день, когда я встретила всю вашу жуткую шайку! Почему я не осталась у Оливии? Ну почему, почему?

— Не знаю, — пожал плечами Патрик, он понятия не имел, кто такая Оливия, а уж тем более, почему Валентина не осталась у нее.

— Да, разумеется, что еще вы можете сказать!

— Вы бы поели, мисс Лефевр. Поверьте мне, голодовка вам совершенно ни к чему.

— Мне лучше знать, к чему или ни к чему, — со свойственной ей логикой отозвалась девушка, — и учтите, я не стану есть до тех пор, пока вы не отвезете меня обратно в Фор-де-Франс. В противном случае, я умру от голода и все по вашей милости. И нечего тут стоять. Я хочу остаться одна.

Патрик вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Ему было ужасно жаль бедную девушку, которая всеми силами пыталась добиться от капитана такой малости, как доставить ее домой. Тем более, что в нынешнем положении дел он был виноват целиком и полностью. А то, что Валентина сердится, вполне понятно и объяснимо. Кто бы в этой ситуации не злился! Поэтому Кейн набрался смелости и отправился к капитану.

Рэдклифф за это время уже успел привести себя в порядок, но был зол как черт. И уж конечно, приход Патрика его ничуть не развеселил. Он только прошипел себе под нос нечто невразумительное и малоприятное.

— Что там еще, Кейн? — спросил он.

— Сэр, мне необходимо поговорить с вами, — начал Патрик.

— Я даже знаю, о чем. Нет, нет и нет. Никаких уступок этой дряни.

— Мисс Лефевр заявила, что если вы не отвезете ее на Мартиннику, она умрет с голоду.

— Вот как? — зло сощурился Рэдклифф, — неужели? С голоду она умрет, ну да. Никогда не слышал ничего, более смехотворного. Зря вы ей верите, Кейн. Уже через час она передумает и начнет громко вопить, чтобы ее сию же минуту накормили. И вот тогда не вздумайте спешить это выполнить. Эту дрянную девчонку баловали с детства. Бьюсь об заклад, что ее неверное ни разу и не выпороли. А зря.

— Капитан, — осторожно сказал Кейн, — не лучше ли все же отвезти девушку домой? Это было бы решением всех проблем сразу.

— Это было бы приобретением новых проблем. Во-первых, пираты еще не покинули остров и мы можем попасть в ловушку, во-вторых, сами жители Мартинники. Что они подумают, если мы сперва похищаем девушку, а потом возвращаем, заберите, мол. И наконец, именно этого она и добивается. Потому, нет.

— И вы собираетесь отвезти ее на Ямайку, сэр? А потом?

— Мистер Кейн, — тяжело вздохнул Рэдклифф, было видно, что он сдерживается из последних сил, — дверь за вашей спиной. И было бы неплохо, если б вы ее закрыли с той стороны. Я уже достаточно наслушался. Мне хватит.

Кейн вышел, не дожидаясь, пока его вытолкают в шею. В гневе капитан был и не на то способен.

Весь день Валентина просидела в каюте, злясь на весь мир, который в ее глазах олицетворяли во-первых и самых главных, капитан, во-вторых, его растяпа-помощник и в-последних, вся команда данного судна. Она ненавидела их всех вместе и каждого по отдельности. Никто не смеет так обращаться с Валентиной Лефевр, первой красавицей Мартинники, а может быть и всей Вест-Индии! Да она их всех в порошок сотрет! Как они могут так над ней издеваться? И потом, что они собираются с ней делать? Этот вопрос, пожалуй, был самым главным. Что будет с ней и с ее репутацией? Какой ужас!

Впрочем, осознать весь кошмар происходящего Валентине мешала злость, а главное, элементарный голод, который становился все сильнее и сильнее. К вечеру девушка уже ни о чем другом и думать не могла. Ей так сильно хотелось есть, что казалось, она с огромным удовольствием сгрызла бы парочку стульев. Давно хотелось рявкнуть на кого-нибудь из команды и велеть им принести ей еду. Но Валентина не была бы Валентиной, если б не умела выдерживать характер. Раз она сказала, что умрет с голоду, значит, умрет и все тут. Будут знать, как издеваться над бедными, беззащитными девушками!