Сама Валентина не думала ничего. Она составила мнение о новых знакомых и оно было далеко не лестным. И со свойственной ей самоуверенностью, девушка думала, что это мнение будет незыблемым.

В этот день Валентина гостила у своей подруги Оливии, дом которой находился на побережье. Сквозь открытые окна доносился шелест волн, набегающих на песок. Приятный и расслабляющий звук.

Подруги сидели на качелях и медленно покачиваясь, болтали.

— Ты так и не помирилась с Луизой? — спросила Оливия, надвигая шляпу на лоб, — это солнце, у меня от него вылезут веснушки.

— А у меня не бывает веснушек, — заметила Валентина, — но вот о цвете лица стоит подумать. Ты спрашиваешь о Луизе? И думать о ней не хочу. Вчера она прошла мимо меня, задрав нос к небесам, словно собиралась их проткнуть. Впрочем, у нее это могло бы выйти. Ты видела ее нос?

Оливия прыснула.

— Но вы ведь давно дружили, правда?

— В детстве. Ну и что? Подумаешь, мы с Анриеттой играли с Луизой в куклы! Что с того? А с Мишелем мы играли в прятки. В детстве мы постоянно во что-нибудь играли.

— Да, — признала подруга, — а как здоровье мадам Савари?

— Тетино здоровье? Оно у нее дай Бог каждому. А что такое? В последнее время у меня слишком часто стали интересоваться ее здоровьем. Что ты имела в виду, Оливия?

— Ничего. Просто спросила о ее здоровье.

— Почему же ты не спросила о здоровье тетушки Амели?

— Потому что она в отъезде, — нашлась Оливия.

Валентина рассмеялась.

— Ну, а если серьезно, то все это глупости. С тетей Маргаритой все в порядке. Если ее приспичило пококетничать на приеме у губернатора, то кому от этого было плохо?

— Не только на приеме, — уточнила та.

— Все всё знают, — фыркнула девушка, — на этом острове просто деться некуда.

— А что тут такого? Месье Рэдклифф — очень красивый и воспитанный мужчина. Неудивительно, что твоя тетя… увлечена им.

— Ты так думаешь? — презрительно отозвалась Валентина, — ну и что в нем такого особенного? Что вы все так всполошились из-за какого-то неотесанного моряка? Он же ужасно невоспитанный, грубый, нахальный и ехидный.

— Как ты можешь так говорить? А вдруг кто-нибудь услышит?

— Ну и пусть слышат, кто хочет. Это я ему и в лицо скажу. Пойдем прогуляемся вдоль берега. Я люблю смотреть на волны.

Оливия не стала протестовать и послушно встала вслед за своей своенравной подругой. Взяв друг друга за руки, они медленно пошли по усыпанной песком дорожке.

— А если честно, Валентина, — заговорила Оливия, — кто из твоих поклонников тебе больше всех нравится?

Валентина ненадолго задумалась, а потом ответила:

— Мне нравится месье Бернар, потому что у него есть чувство юмора. Потом, мне нравится месье Леру, так как он всегда знает, как мне угодить. И месье Вернье мне тоже нравится, он прекрасно танцует. Да, кстати, и месье Феррар…

— А он что умеет делать? — фыркнула подруга, — я ведь не о том спрашиваю, Тина. Я спрашиваю, кто тебе нравится больше всех? Кого ты отличаешь? Такой человек должен быть только один.

Девушка пожала плечами. До сих пор она как-то не задумывалась об этом. А теперь поняла, что до сих пор еще ни один из ее многочисленных поклонников не производил на нее столь сильного впечатления.

— Понятно, — спустя некоторое время отозвалась Оливия, поняв, что вразумительного ответа ей не дождаться.

Патрик Кейн вошел в капитанскую каюту в то время, как тот склонившись над большой картой, расстеленной на столе, рассчитывал курс, прокладывая его остро отточенным карандашом. Услышав звук раскрываемой двери, он повернул голову и осведомился:

— Да?

— Капитан, — начал Патрик, сам немного опешивший, — к вам гостья.

— Как? — не понял тот сперва, — гостья? В чем дело, Кейн? Сейчас мне не до светских развлечений.

— Но эта дама очень хочет вас увидеть, сэр.

— Что за дама? Полагаю, у нее есть имя?

— Конечно, сэр. Мадам Савари.

Рэдклифф повернулся к нему, отложив карандаш и разогнувшись.

— Мадам Савари? — переспросил он, — в чем дело? Что-то случилось?

— Она хочет с вами поговорить, сэр.

— Хорошо. Пригласите ее сюда.

Развернувшись, Патрик вышел за дверь.

Рэдклифф машинально пригладил волосы, хотя в этом не было необходимости и выдвинув один из стульев, сел. Через некоторое время раздался стук в дверь, а спустя пару секунд та отворилась и в каюту вошла мадам Савари собственной персоной.