Протискивается внутрь мимо меня, при этом едва ли не прикасаясь ко мне, а я, признаться, вся горю. Это точно издевательство разбушевавшихся гормонов, так не вовремя проснувшихся.

— Мне нравится такой прием, — сказано очень тихо, и не будь он так близко, я бы точно не услышала, но я-то слышу. Мне и самой нравится такой… приход. Улыбаюсь про себя.

Смотрю, как мужчина уверенно направляется в гостиную, точно зная, где она находится, и не могу оторвать глаз от его задницы, обтянутой кожей. Ух, ты. Восхищаюсь, открывшимся видом и тут же спохватываюсь. Я же в халатике на почти голое тело. Теперь понятно, почему его глазищи-то сверкали, когда смотрел на меня, да и сейчас оборачивается, смотрит внимательно, с загадочным блеском в глазах, а я густо краснею и мямлю:

— Я сейчас, — бегу к себе в комнату, понимая, что никакая из меня обольстительница.

Я же испугалась его взгляда. И все же он крут, настолько, что аж дыхания не хватает, или это от быстрого бега?

Впопыхах натягиваю рядом лежащие спортивные штаны и футболку, не особо задумываясь, как выгляжу. Уже выходя из комнаты и возвращаясь к нему, обреченно понимаю — не быть мне соблазнительницей. Нет, чтобы надеть платье, покрасоваться перед мужчиной с такой выразительной внешностью, так штаны надела, не подумав даже. И все же… такого мужчину нельзя оставлять одного — это мировое преступление.

Иду в гостиную, а перед глазами всплывают его татуировки. Сколько их у него? Интересно, ему не больно было их делать? У него же их немерено и это, только то, что успела рассмотреть вскользь шокированная его появлением. Стоит мне зайти в гостиную, и увидеть смешинки в глазах мужчины, когда он поднял на меня взгляд, как я понимаю, все… Все пропало. Вот, знаете, как бывает, видишь и понимаешь — это он. Мужчина, которого будешь взглядом искать в толпе, такие глаза у него завораживающие, что хочется тонуть в этих глазах и задыхаться от эмоций, что испытываешь, когда в них смотришь. Я уже молчу о другом, хотя нет, не буду молчать. Глаза, попа в кожаных штанах, ну, вы поняли, да — не оторваться и… бицепсы, так и притягивают взгляд мышцы на руках, что украшены татуировками, и хоть дома, у нас тоже были мои одногодки накачанные, правда не в спортзале качались, а делая домашние дела, то дрова рубить, то мешки таскать — не хлюпики, но то было другое… как конфеты на развес, а не в упаковке, вроде бы ничем не отличаются те же конфеты, а все равно не то, и вот этот мужчина, да именно мужчина, не паренек, не водитель Саша, который немного старше меня, самая настоящая конфета в дорогой обертке, а я… я в штанах спортивных, пусть и с маникюром, но даже не накрашенная, а он… он мощь и сила, да такая, что поневоле чувствуешь себя маленькой и слабой, и даже как-то инстинктивно, наверное, это во всех женщинах заложено, знаешь, что в таких руках тебе позволят быть именно такой.

— Мне Алекса говорила, что ты придёшь, — пытаюсь скрыть свою неловкость перед ним и не краснеть от взгляда его красноречивого, да и руки бы куда-то деть, а то мять футболку некрасиво, а она все равно мнется, потому что руки живут своей жизнью и накручивают то и дело ткань на палец.

— Но их нет, они задерживаются, наверное, — мямлю я, под его внимательным и каким-то блестящим взглядом, которым он ощупывает моё тело, что, кажется, каждое обжигающее прикосновение взгляда раздевает, а ведь он даже не касался, а у меня табун мурашек по коже и дыхание то и дело перехватывает от накатывающих волнами чувств.

— Может чаю? — Спросила и тут же покраснела, умолкнув смущенно. Мне бы пива ему предложить, виски какого-то, а я чаю… Деревня.

— Все хорошо, — заговаривает после некоторой паузы, за которую я успеваю себя откостерить за простое такое — «чаю», и ловя моя взгляд, продолжает, — куколка, — хриплый оттенок и нежное «куколка» в его исполнении делает что-то со мной, я почти что превращаюсь в лужицу, — не надо чай, а ты у нас?..

— Вика, — ответила просто, но затем поспешила добавить, вряд ли мое имя ему о чем-то говорило, — племянница Алексы и няня Сони.

— Приятно, Вика, — и снова эти вибрирующие нотки в голосе, что мурашки табунами гоняют по коже, — Влас, — представляется он, — но меня иначе, как През не называют, — я кивнула, През, так През, сокращенное от президент, видимо, — няня, значит, — улыбнулся мужчина и чему-то своему кивнул.

— А это правда, что ты президент? — уже немного осмелев, выпалила.

Чем дольше я находилась в его обществе, тем больше мне хотелось его задержать, заинтересовать чем-то. Села рядом с ним на диван и стараясь держать спину ровно, не сутулиться, как я люблю делать, и уж тем более не мять штаны в кулак от нервов, благо хотя бы футболку бросила.

В ответ мужчина рассмеялся, показывая мне свою открытую улыбку, я даже засмотрелась. А ведь наверняка, его рассмешила моя непосредственность, а может, восторженная интонация в голосе, когда задавала вопрос, потому что я вдруг поняла, что выгляжу в его глазах, наверное, как ребенок, что спрашивает у матери, а правда ли, что небо синее?

— Да, — кивнул, все так же улыбаясь, — ты что-то слышала о байкер-клубах?

— Не то чтобы — замялась и добавила, уточняя, — это когда байкеры собираются в одном месте и вместе ездят, да?

— Не только, — отрицательно покачал головой, — мы как семья, вместе живем, зависаем, если хочешь, приходи в клуб «Престиж» покажу, что да как, — подмигнул мне

— Эээ, — так и зависла я, не зная, что сказать.

Он меня приглашает? Не может быть? Или может? И только я хотела что-то сказать, та хоть что, например, приду обязательно, хочу чтобы ты все показал, рассказал, мне было интересно, просто удивление, что я его заинтересовала, иначе почему бы он меня приглашал, отняло дар речи, как Влас вдруг протянул ладонь к моему лицу, я не отшатнулась лишь, потому что просто замерла. Не ожидала. А мужчина тем временем аккуратно убрал прядь волос за ухо, и убрав руку, как ни в чем не бывало, сказал: «выбилась», — а я онемела.