Какая разница выполнит Вадик или нет? Неважно, что подумает он или кто-то другой, потому что хочу Власа, действий от него хочу, а он… он даже не двигается, как замерший хищник, что только готовится к прыжку, высматривает подходит ли ему эта добыча. А я очень сильно хочу, чтобы подходила, потому что такого в жизни не бывает и таких мужчин не существует, чтобы дрожать только от одного присутствия рядом и думать только о том, как хочешь ощутить его губы на своих. И не важно, что будет потом, есть только этот момент.

Киваю ему, прижимаясь всем телом. Я ведь могу убедит Вадика, могу…

— Не стоит, — отстранился он, и даже меня на вытянутых руках от себя отодвинул, качая головой отрицательно.

Как это не стоит? Почему? А как же? А что же?

Непонимание сквозило в каждой поре, а после осознание обрушилось каменной глыбой, заставляя ком колючий в горле сглотнуть — он не хочет меня… я себе как всегда что-то напридумывала. Святая наивность, Вика.

Наверное, что-то такое было написано на моём лице, выразительно указывая на испытываемые эмоции, противоречивые, потому как мужчина добавил хрипло.

— С огнём шутки плохи, — и таким жаром меня обдало, будто он и есть огонь, что по телу горячая волна прокатилась.

Ох, ты Боже мой! И это только от взгляда… Он хочет меня, правда хочет.

Да, даже вечерами, когда я иногда пальчиками играла с собой и то меньше удовольствия получала, чем от одних его взглядов и голоса, такого хриплого, что мурашки по коже каждый раз и ассоциации такие, что впору краснеть и ерзать от дискомфорта между ног. Я хоть и девственница, хотя скорее и это из-за отсутствия подходящего партнёра, но не ханжа, и кино для взрослых смотрела и с девочками не раз их любовные приключения обсуждала, но чтобы самой что-то вот такое испытывать — никогда.

— А если я хочу обжечься, — шепчу, облизывая губы, и плечиком веду, позволяя бретельке топа соскользнуть ниже, оголяя ещё больше плеча, а сама шажок нерешительный к нему навстречу, боясь, что оттолкнет, а я не хочу быть отвергнутой. Это так ужасно.

Не двигается, но и не отталкивает, что уже хорошо, а я пальчиками по груди его веду, по стальным чётко очерченным мускулам, цепляясь за пряжку ремня и замирая в нерешительности. Хочу его, до одури, но не могу сделать последний шаг, а вдруг оттолкнет, вдруг… Поднимаю взгляд и тону… там ураган.

— Детка, — стонет он, и в тот же миг его губы обрушиваются на мои. Сокрушающе, сминая неуверенность. И это… Это не описать словами. Феерично, офигенно, сногсшибательно, как угодно, но не скучно, как раньше было у меня до этого, и не мерзко, когда слюнями все лицо, нет, ничего такого.

— К черту, — хрипло выдыхает мне в губы и на руки меня, подхватывает, юбка до неприличия, куда-то вверх, задирается настолько высоко, что позволяет мне обхватить его стан ногами.

Мы движемся вглубь комнаты, не прерывая поцелуя, мыслей нет, только желание невероятное, что заставляет пружину внизу живота закручиваться в спираль огненную. Влас на кровать меня опрокидывает, а сам замирает сверху, смотря жадно на мою часто-часто вздымающуюся грудь. Я хочу быть сексуальной для него, непринужденной, потому пытаюсь даже, скрывая нервную дрожь, как-то лечь красиво, пока мужчина, отстраняясь, снимает с себя футболку. Джинсы не трогает, они так и остаются на нем, позволяя мне лишь жадно осматривать его торс, кубики на животе возбуждающие. Разве такие мужчины существуют? Он будто только что с обложки журналов для женщин сошел. Невероятный. И это все для меня, да?

Ко мне наклоняется, снова запечатлевая поцелуй на губах, а после юбку аккуратно вниз, по ногам стаскивая, вместе с трусиками. Я трепыхаюсь, как птичка пойманная в клетку его жадным взглядом, горю в ожидании чего-то, чего еще пока сама не знаю. Неужели это свершиться сейчас? Боже. А Влас, тем временем, на колени перед кроватью опускается и подвигает меня за попу к себе. Я же только изумленно выдыхаю: «что?», прежде чем он объясняет взглядом сначала выразительным, а после своими губами, набрасываясь ртом туда… где горит все огнем, пожаром, сметающим здравый рассудок. Его язык жадный, стремительный, проникает резко внутрь меня, заставляя застонать и изогнуться всем телом, а когда мужчина поднимается выше и всасывает мой клитор в рот, кажется, что это происходит вместе с воздухом из лёгких, потому что дышать больше нет возможности, только задыхаться от испытываемых чувств, что лавиной накрывают. Это что-то невероятное, до такой степени, что я просто теряюсь в пространстве. Стону громко, в волосы его своими ладошками зарываюсь, поощряя его действия, а в какой-то момент и вовсе в другой вселенной оказываюсь. Где нет звуков, только звезды новых миров ослепляющие.

Открываю глаза и вижу, что он лежит рядом, только его рука путешествует по моей отчего-то очень чувствительной коже. Спрашиваю хрипло, голоса нет просто.

— А ты?

— Нет, милая, ты к этому не готова, — качает головой, и такую улыбку мне дарит сытую, что заставляет меня вспыхнуть, как спичка.

Приподнимается с кровати, поднимает юбку с пола, пока я непонимающе смотрю на него, и аккуратно помогает мне ее надеть, при этом запечатлевая короткий поцелуй на лобке, что заставляет ерзать неловко.

— К чему? — справившись со смятением, в котором пребываю, уточняю.

— К тому, чтобы быть оттра*анной, — говорит мне на ухо рычаще, что заставляет внутренности трепыхать от его такого возбуждающего голоса.

Забирает выбившуюся прядь за ушко и со знающей улыбкой чего-то важного наблюдает за тем, как я краснею, в мак превращаясь в одно мгновение. Совладать с собой пытаюсь.

— Но я… — начинаю лепетать. Я ведь готова ко всему. Да я этого хочу больше всего на свете сейчас, но чудо не происходит, не раздается радостных криков, ничего такого… Влас не даёт договорить, замолкнуть заставляет, палец на мой рот опуская.