— Прошу тебя, — Венера преградила дорогу Марсу, нежные ладони легли на его тяжёлые плечи. Она подняла голову, смотря прямо в глаза Бога войны. Светлые и чистые, они обманчиво добро манили. Как и любовь, Венера имела двойственность характера.

— Ты всегда был верным своему делу. Вспомни своё первое воплощение. Вспомни мальчика, который жаждал не побед, а свободы своего народа. Ты взобрался на эту гору в поисках спасения, ища убежища для своих людей. И что теперь?

Марс гневно отбросил руки девушки, отступая и подходя ближе к тонкой грани между его замком и крутым склоном скалы. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Марс не хотел побед, это правда. Тогда, ещё мальчишкой, он взобрался на эту скалу, но не смог удержаться и упал. Это стало его первым воплощением. Марс не погиб, а превратился в существо более могущественное.

— Тогда припомни и ты милую девушку. Она могла пожертвовать собой ради любви, — слова Марса сочились ядом. Он повернулся к Венере, с горькой улыбкой рассматривая красивое лицо.

Венера не отвела глаз и не смутилась. Лишь руки девушки прижались крепче к телу. Она нерешительно приблизилась к краю, упираясь в невидимую стену. Светлые глаза поднялись к потемневшему небу. Наступала ночь, и звёзды практически усыпали чистые небеса.

— Я богиня любви и красоты, война не мой удел, — тихо прошептала она.

Марс поморщился, словно от неприятного звука. Но голос Венеры был чист и нежен, как журчание горного ручья. Обманчиво пустая красота.

— Тогда что есть любовь, если она ограничена одной красотой, — он развернул Венеру к себе и больно сжал ее подбородок. Венера не шелохнулась и не закричала. Её дыхание оставалось ровным, а глаза были иллюзорно спокойны. Она не отступила и когда лицо Марса приблизилось ближе.

— Мы должны отречься от всех привязанностей. В этом наша божественность и наказание. Но я ещё чувствую жизнь Матиаса в тебе.

Слова ударили больнее, чем возможная пощёчина. Плечи Матиаса дёрнулись, и он опустил голову. Неожиданная боль в сердце пронзила тело. Она права: он чувствовал, слишком близко принимал всё происходящее.

— Меня забыли на два века, если не больше. Как ты предлагаешь на это реагировать? — перешёл он в оборону. Венера вздохнула, на это раз она просто прижалась к телу Марса, упираясь головой в каменную грудь мужчины.

— Гордыня не должна мешать нам, Марс.

Венера оплела руками торс Марса. Её золотистые волосы рассыпались в его руках. Он поглаживал длинные пряди, задумчиво смотря вдаль. Слова Венеры задели больную струну в душе. Гордыня — имела ли она место в его поступках?

— Помнишь, первую богиню любви — Нерио? Она исчезла, даря жизнь мне. Её привязанность стала слишком велика, она перестала разделять людей и себя. Слишком яркими стали чувства.

— Со мной этого не произойдёт, — уверенно произнёс Марс, отклоняясь от Венеры. Она не препятствовала и сдвинулась на расстояние вытянутой руки.

— Не буду спорить. Но помни, римляне поклонялись тебе, как справедливому богу. Они не считали тебя кровавым диктатором.

— С каких пор богиня любви начала судить меня? — Марс приподнял брови, переводя слова девушки в шутку. Но она не рассмеялась, глаза Венеры опасно сверкнули.

— С тех самых пор, как бог войны начал испытывать противоречиво опасные чувства, — богиня резко развернулась, вышагивая из комнаты. Её поступь звенела по замку несколько непрерывных минут.

Длинные пальцы Матиаса сжали вески. Тело безжизненно упало на пол и он сжался, как обиженный ребёнок. В голове эхом отдавались слова Венеры, она говорила правду.

В дверь тихо постучались, затем просунулась голова Эрики. Она осторожно прошла внутрь, не дожидаясь разрешения.

— С тобой всё в порядке? — Эрика присела рядом, глаза смотрели с заботой и состраданием. Марс зажмурился, увидев этот взгляд. Он был слишком человечным и знакомым.

— Нет. Я слишком горд, чтобы вернуться, — пробормотал он.

Эрика сложила руки на коленях и закусила губу, стараясь не мешать. Говорить слова утешения не имело смысла.