– - Утвердить, конечно, можно.
– - кивнул я.
– - Но давай-ка мы с тобой, князь, на этих проектах лучше заработаем.

– - Не смею возражать, ваше величество.
– - оживился столичный градоправитель.
– - А каким образом?

– - Ну, как ты понимаешь, новый одеон нужен не столько мне или тебе, сколько самим горожанам, потому как в старый все желающие уже не всегда помещаются, верно?

– - Истинно так.
– - согласился князь.

– - Наверное будет вполне логично, если и внешний вид для одеона выберут те, кто его посещает, не так ли?

– - Ну так-то оно, конечно, так, а только как?
– - интересно, хефе-башкент мастер-класс у Черномырдина с Кличко не брал?

– - Очень просто.
– - я взял рисунок, изображающий фасад проектируемого театра и помахал им в воздухе.
– - Вешаем у входа в одеон все четыре проекта, нумеруем, рядом ставим четыре больших ящика с теми же номерами и часового. Глашатаи по городу объявляют, что я разрешаю жителям самим избрать проект путем свободного голосования. Жители возрадуются?

– - Они-то да, а не много ли им воли, государь? В таком-то важном вопросе на мнение всякой голытьбы полагаться...
– - позволил себе усомниться в царской идее Штарпен.

– - Вот в том-то и суть!
– - воскликнул я.
– - Каждый, кто пожелает отдать свой голос за понравившийся проект должен бросить в номерной ящик любую, пусть даже самую малую монетку. А в каком ящике больше денег наберется, того проекта и победа. Деньги с тобой поделим пополам. Ну, в смысле, часть в царскую казну, часть в столичную.

– - Ге-ни-аль-но!
– - выдохнул хефе-башкент.

– - Вот и мне кажется, что это неплохая идея.
– - я усмехнулся.
– - А думал ли ты по поводу корреры?

– - Да, государь, но...
– - князь замялся.
– - В Аарте на нее смотрителя и плясунов взять негде, разве что из Запоолья приглашать. Только промеж мною и князем Хурамом давняя нелюбовь.

– - Ну этой твоей беде помочь, думается, легко. Тумил!

Миг, и мальчик показался на пороге.

– - Да, ваше величество?

– - Зайди и дверь прикрой.
– - распорядился я.
– - Скажи, отец твой, он, если его пригласить в смотрители столичной корреры, согласится приехать? С соответствующим, разумеется, жалованием и чиновничьим рангом.

– - Так согласиться-то он, может, и согласится, только нету же той корреры.
– - пожал плечами парень.

– - Потому и нету, что некому пляски с быками организовать.
– - я повернулся к Штарпену.
– - Отпиши князю Камилу из Старой Башни, мой стремянной тебе поможет.

– - Как прикажете, повелитель.
– - вздохнул хефе-башкент.

Видать понимает, что под приглядом старого плясуна со стройки много не уворуешь, а вот потратиться придется изрядно. Однако, я кажется дал понять, что аудиенция закончена -- чего князь не сваливает?

– - Еще какое-то дело есть?
– - ласково поинтересовался я.

– - Увы, государь.
– - Штарпен понурился.
– - По всем делам об оскорблении величества был указ докладывать лично царю, что я с сокрушенным сердцем и делаю.

– - Ну докладывай.
– - ничего себе, взойти на престол не успел, а меня уже кто-то хает.

– - Золотых дел мастер, Курфин Жук, во время ночного празднования в честь коронации, упился до изумления и начал ругаться самыми похабными словами на всех, кто с ним в корчме сидел. Хозяин заведения его устыдить хотел, говорил, что негоже де в день восшествия на престол царя такие словеса употреблять, а оный Жук заявил, что на царя он плевать хотел.

– - Ай-я-яй.
– - я с усмешкой покачал головой.
– - И где же он нынче есть, Жук этот?

– - В городской тюрьме, государь. В полдень его будут судить на городской площади и приговорят к повешению.

– - А мастер-то он хороший?

– - Один из лучших в Аарте.
– - заверил меня хефе-башкент.
– - Он ведь не со зла, повелитель, а по дури пьяной. Может ему того?.. Откупиться дать?

– - Царская честь, голубчик мой, не продается.
– - я покачал головой.
– - Так что извини, пусть судят его по закону.

Обломавшийся в надежде сорвать со златокузнеца денежную благодарность столичный начальник ушел, и Тумил с хитрым прищуром поглядел на меня.

– - Признавайся, величество, чего такого удумал?
– - требовательно вопросил он.

– - Да ничего особенного. Сейчас запустишь ко мне Михила, всех прочих разгонишь из приемной, и в суд указ отнесешь.

Я вынул из стола свиток чистого пергамента, аккуратно расстелил его на столе и написал:

Я, Лисапет из Ежиного Гнезда, царь Ашшории, повелеваю объявить златокузнецу Курфину Жуку, что я на него тоже плюю, да и отпустить его после этого домой с миром.