— Я же говорил, — самодовольно оскалился Алан, опустив меня на землю.

Словно завороженная, я вбирала неброскую красоту трав, диких цветов, теплых солнечных лучей. А потом, как полная дура, начала скакать по поляне, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Боже, он прав, это волшебное место.

Картер посмеивался, расстилая плед, вынимая еду и колу. Запыхавшись окончательно, я упала на плед рядом с ним.

— Здесь действительно здорово. И туристов нет. Как ты нашел это место? — прочавкала я с набитым ртом.

Прогулка нагнала зверский аппетит. Я похвалила себя за мысль запастись бутербродами вместо чипсов-орешков, на которых настаивал Картер.

— Это не я. Райан с Мэтью — любители пешего туризма. Они нашли поляну. Мы раньше часто сюда мотались, — проговорил Алан.

— Раньше? А сейчас?

— Ну, здесь хорошо только летом. В прошлом году Мэт женился, засел дома.

Райан тоже обленился. А одному не очень весело бороздить леса штата Орегон, — Картер отхлебнул колы и вальяжно развалился.

— И тут очень удачно подвернулась я.

Алан кивнул, улыбаясь, но уже через секунду нахмурился.

— Что не так? — спросила я, разгладив пальцем морщинки у него на переносице.

— Мне все еще не нравится твоя работа.

— А мне все еще непонятно, почему она должна тебе нравиться, — вспылила я и, одернув руку, повернулась к нему спиной. — Думаешь, я сама в восторге от фартука, подносов и тарелок?

— Не знаю. Похоже, что да, — голос, словно сталь, звенит.

За четыре месяца общения с Картером я уяснила, что это явный признак раздражения. Иногда он бывал жутко упрямым, почти невыносимым.

— Ну да, конечно, я три года пахала в колледже, чтобы обслуживать сельский контингент в единственном на деревне баре.

— Но ведь твоя подруга ковыряется в автомобильном железе при том же образовании.

— Но ведь я не Джинджер. У меня была приличная работа, Алан. Были перспективы. Просто сейчас я зарабатываю, как могу.

— Я уже говорил, я… — начал он опять навяливать мне свою дотацию.

— Нет, Картер. Не суй мне в нос свои деньги, — понесло меня.

Господи, как же раздражает эта опека! Мы ведь даже не трахаемся, а он пытается сделать меня содержанкой.

Алан надулся и замолчал. Я вытянула травинку и сунула ее в рот. пожевывая сочный кончик.

— А если подвернется другая работа? Нормальная. Ты бросишь это дерьмо? — проговорил Алан после двух минут напряженного молчания.

— Да, — просто сказала я.

— Знаешь, я всегда мечтал о секретарше… — начал он игриво.

— Мечтай дальше, — захихикала я, сменив гнев на милость.

Алан погладил меня по руке. Я развернулась и улеглась ему на грудь, так что кончик травинки защекотал его лицо. Картер блаженно улыбнулся, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Его лицо расслабилось, и мне показалось, что он задремал. Я молча смотрела на него, радуясь, что Алан не видит глупой улыбки, которую у меня не было сил спрятать. Очень скоро надоело просто глазеть, и я начала хулиганить. Кончик травинки стал обрисовывать контуры его лица. Алан смешно сморщился, когда я добралась до носа. Провела по губам — облизнулся.

Уголок рта пополз вверх, медленно проявляя мою любимую кривую ухмылку по-Картеровски.

— Щекотно? — поддразнила его я, продолжая свою игру, обрисовывая контур густых бровей.

— Не-а…

— А чего улыбаешься?

— Вспомнил кое-что.

— Что-то смешное?

— Не совсем, но приятное.

— Ммм, я заинтригована. Выкладывай.

Алан медленно разлепил веки. У меня уже случился мини-инфаркт от пронзительного взгляда глаз, которые стали еще ярче и синее на фоне лазури безоблачного неба.

— Ты мне снилась.

Полноценный инфаркт. Вызовите скорую, шеф! Я сейчас скончаюсь от ментального оргазма.

— Расскажи, — прохрипела я, проклиная голос, который выдавал мое возбужденное волнение.

Алан привстал и, прижавшись теплыми губами к моим, забрал травинку. Я опять чуть не застонала, когда он начал посасывать кончик, который недавно был у меня во рту. Лукавый взгляд из-под пушистых, густых ресниц буквально гипнотизировал. Я едва не вошла в транс, как факирова змея, что качается под монотонную мелодию дудочки.

— Ты была на мне вот так.

Сильные руки приподняли меня и усадили верхом. Алан вынул травинку изо рта и начал рисовать ею на моем лице.

— Я целовал тебя здесь, — он прошелся по моим щекам. — И вот тут.

Травинка очертила контур моих губ, которые я тут же облизала.

— А потом ниже, — я задрожала от легких прикосновений к шее, проклиная все на свете. Боже, почему это не его губы?

— И дальше, — Алан повел линию вниз в вырез моей майки, наткнулся на ткань. Я не без удовольствия отметила, как его кадык дернулся, потому что он сглотнул.