Собственно, Тиль уже и сама сообразила, что без коляски она далеко не уедет. Да и сначала нужно подумать, куда ехать-то, кого и о чём спрашивать. Только от последних слов старухи горло перехватило, будто его по-настоящему рукой сжали: слушаться других - старших, знающих, да и просто всех, кто брюки носит - это, конечно, правильно и разумно. Но...

Что «но» Арьере чётко сформулировать даже для себя не могла. Потому просто встала и ни слова служанке не говоря, вышла из кухни.

***

Профессор Кнедал, вбивающий в каменные головы студиозов основы материалистического анализа, любил говаривать: «Поняв теорию, получить практический результат не составит труда».

Видимо, досточтимый метр никогда не пытался самостоятельно взнуздать лошадь, а седло только на картинке видел.

С теорией Тиль была знакома, по крайней мере, она сама так думала, вот только с практикой выходило не очень. Дядюшкина кобылка, раздражённая бессмысленной суетой, уже начала коситься подозрительно и недобро, а дело с мёртвой точки сдвигаться даже не собиралось. Седло, даром что дамское, оказалось совершенно неподъёмным. Ремни путались не хуже ниток для вышивки, а как уговорить животное взять трензель, Тильда понятия не имела - на просьбу «открыть ротик» лошадь почему-то реагировала нервно.

– Упрямая скотина, - констатировала Арьере, убирая с лица растрепавшиеся в пылу битвы со сбруей пряди.

Кобыла фыркнула, видимо, соглашаясь, и отошла в угол денника - от греха подальше, наверное.

– Это вы лошадку так приласкали?
– поинтересовались за спиной Тиль.

Госпожа доктор с перепугу пискнула, развернулась, чтобы не наступить на хвост собственной амазонки, выбила дикое антраша, и схватилась за воротца денника. Створки, понятно, немедленно раскрылись, любезно позволяя выпасть наружу.

– А вы точно с двумя ногами уродились?
– усомнился мастер Доусен, подхватывая Тильду.
– Чесн’ слово, не шагаете, а только спотыкаетесь, ну точь-в-точь стреноженная.

– Желаете убедиться?
– пропыхтела Арьере, цепляясь за колониста, пытаясь выпрямиться, поправить съехавшую на глаза шляпу, не сломать запястье, как-то очень неудачно вывернутое петлёй стека - и всё это одновременно.

– Да я-то не против, - хмыкнул Джерк.

– Не против чего?
– не поняла Тиль, сдвигая проклятый цилиндр на затылок и едва не ободрав вуаль.

– Так убедиться, сколько у вас там ног, - нахал эдак многозначительно глянул на юбку Арьере, злодейски бровями поиграв.

– Да вы просто... Вы просто наглец!
– выдохнула Тильда.

Понятно дело, хотела-то сказать возмущённо, а вышло удивлённо.

– Ну, эт’ всем давно известно, - невозмутимо согласился Доусен.
– Вы как, стоите? Или ещё чуток подержать?

Вот только тут до Тиль и дошёл весь кошмар происходящего: конюшня, полумрак, конюх-колонист, который фактически обнимает госпожу Арьере. Ну хорошо, не конюх, но обнимает же, нежно так за талию придерживая. Ещё слуги, способные войти в любую минуту. И кузен, который тоже может.

– Вот и ладушки, - заключил Джерк, убирая руку, отходя подальше, к столбу.
– Лошадку-то я привёл, как договаривались.

– Мы с вами ни о чём не договаривались, - пробормотала Тиль, нервно одёргивая жакет, не зная, куда деваться от непонятного: и смущение её одолело, и что-то сильно смахивающее на обиду накатило.

Не то чтобы Арьере так уж понравилось с Доусеном обниматься - да и кому такая наглость понравиться может?
– но взялось же откуда-то разочарование и чувство странной пустоты.

– А как же?
– удивился Джерк, сдвигая свою диковинную шляпу далеко на затылок. Кстати, к встрече он подготовился, принарядился. Поверх рубашки, по-прежнему расстёгнутой едва не до пупа, нацепил варварски великолепную куртку, щедро украшенную бахромой, вышивкой, вроде бы костяными бусинами и почему-то полосатыми иглами.
– Сказал же: после завтрака появлюсь, лошадку вам подгоню хорошую, кататься поедем.

– Так это вы сказали, не я, - холодно напомнила Тиль, сообразив, наконец, под каким небом находится.

– И что ж? Вы ж всё едино куда-то собрались. Вместе и прогуляемся.

– Никуда ехать я и не думала, с чего вы взяли такое?
– возмутилась Тильда. Нахал покивал согласно, ухмыляясь во весь рот.
– То есть я просто хотела... Почему вы раньше не сказали? И давно вы здесь... стоите?

– Да уж порядком, - гоготнул Доусен.
– Шикарное, скажу я вам, зрелище, особенно когда седло прилаживали! Ну давайте, валяйте. Как там у вас положено? Надуйтесь индюшкой и велите проваливать.

– И велю!
– заявила Арьере, с трудом сдерживая совсем уж неуместный, непонятно откуда взявшийся смех.