– Когда же она ушла?

– Вот про то мне неведомо, - покачала головой служанка - жёстко накрахмаленный чепец сполз на покрасневший лоб, пришлось Айде его локтём поправлять.
– Видать, как буря прошла, так и утекла следом. А мальчонку, вишь, нам оставила. И чего с ним делать, ума не приложу. Молодой господин-то, конечно, поехал к мировому судье. Но кто её ловить станет? Гадины уж и след простыл.

– А где сейчас мальчик?
– равнодушно спросила Тиль, отвернувшись к окну.

На самом-то деле ей, конечно, на ребёнка не плевать было, как раз наоборот, но упоминание о нём радости не приносило.

– Так спит, сердешный, - тяжко вздохнула служанка.
– Я его растолкала, молока дала, да булку вчерашнюю. Он будто волчонок всё проглотил, оголодал, видать, да дальше спать. Миру-то чего виноватить, с ней всё и так понятно, но вот дочка у неё вышла просто оторви и брось, вот что я скажу!

– Ну в этом виновата не только мать, но и отец, - брюзгливо протянула Тильда и тут же язык прикусила за эту ненужную брюзгливость.

– Чегой-то отец?
– пожала пухлыми плечами старуха.
– Знаете, барышня, как говорят? Кобель не вскочит, если... Ну да, - кашлянула старуха.
– Попросту, в кого дитя уродилось, в того уродилось, а чтоб так-то не получилось, пригляд нужон.

– Так дядюшка вроде присматривал за ними, денег давал, - смертельно тоскуя, напомнила Тиль.

– Присматривал, ха!
– фыркнула Айда.
– Избаловал он девку, вот как. Избаловал и ничего более. Что не восхочет, то и получит: щенка там, или конфет горстью, или ленточку, платье наилучшее. Разве так дитёв надо любить?

– А как же иначе?

– А так вот, - поджала губы служанка.
– Родительская любовь не в конфетах, а в заботе. Вот, скажем, про вас. Старый-то хозяин покумекал и смекнул: не вырастить ему в одиночку девку, хоть сколько нянек найми. Да и сам он греховодник ещё тот и чужие языки на цепь не посадишь, наговорят ребёнку - слезами умоешься. Он в школу вас, значит, и пристроил, отсюда подале держал. Тока от него и слышали: Тиль то, да Тиль сё. Мол, у вас жизня станет не такой, как у него, а как у предков ваших, поднимете род, дажить и лучше. Ради вас уж как старался! А этой сунет монет и вся недолга. А где там девка, да что с ней - его и не колышет. Вот и выросла капризница.

– Видела я эту капризницу...

– Да по другому-то как? Мать гулящей была, эта же и вовсе без удержу. Потому по сеновалам с парнями и игралась, винище глотала. Доигралась!
– старуха сердито шлёпнула тесто на стол.
– А тута вы со своею добротой. И что через ту доброту получилось? Где подсвечник? Нету его.

– Пусть это будет самой большой потерей, - вздохнула Тиль, разглядывая собственные руки.
– Я вот только одного понять не могу. Почему же всё-таки дядя не рассказал...

– Ну прям как ваша матушка!
– не слыша ничего, токовала старушка.
– Та тоже через своё доброе сердце мучилась и всех кругом измурыжила. Была б побойчее и ни стряслось бы худого. Ну вот посуди, разве это дело? Нет бы сказать: не мил ты мне, не приставай боле! Так нет, жалко! Уж как она, бедняжка, слезами уливалась, как казнилась! Мне весь передник исплакала, твердила: «Не могу я так больше, Айда, мочи моей нет!» А, может, и впрямь там было что? Может, потому они и сорвались отсель? Сердце-то и на две половинки колется, такое тоже случается. Только вот зачем она, родимая, обратно подалась?

– Что случается?
– отмерла Тиль.
– Ты про кого говоришь? Это мама плакала?

Служанка сердито глянула из-под оборки снова съехавшего чепца, открыла было рот, отчитать, наверное, хотела. Да так и застыла, быстро-быстро моргая.

– Вы больше слушайте старуху!
– промямлила.
– Я такого наговорю - недорого и возьму. Уж простите, просто сердце зашлось, как сообразила: обворовала нас мерзавка, да ещё своего приблудыша подкинула. Вот ум за разум и зашёл, вестимо. Идите, идите себе, погуляйте в садочке, я пока пирожок спроворю, чайку заварю...

– Ай-да, - приказала Тиль решительно.
– Говори, что знаешь. Мне эти тайны вот где уже сидят, - Арьере попилила себя ладонью по горлу.
– Сама видишь, у меня только глупости и выходят. Но как я могу решить, что правильно, а что нет, если ничего не понимаю?

– А зачем вам решать-то?
– насупилась служанка.
– Чай есть, кому позаботиться! Замужняя дама, да и молодой хозяин тута. Не след вам в головку лишнего брать...

– Рассказывай!
– стукнула кулаком по столу Тильда - звук вышел тихим и совсем неубедительным, зато ладонь заныла.
– Я ведь всё равно узнаю. Кругом люди живут, кто-то видел, кто-то слышал.

– Вот к людям и идите, раз так восхотелось!
– огрызнулась старуха.
– А меня пытать нечего, сплетнями не пробавляюсь.

– А кто пробавляется?
– хитро заехала с другого бока Арьере.

– То мне не ведомо, - отрезала Айда.
– Только коляску вы всё едино не получите, в ней молодой хозяин укатил, - добавила старуха мстительно.
– А лошадь старого хозяина седлать мой старик не станет, копыта она набила, когда давеча господин Карт катался. Вот дождитесь, покуда он вернется, пусть и решает, надоть вам ехать, позориться, чужие россказни собирать, или как приличной барышне дома сидеть след. Коли муж вам не указка, так хоть кузена послушаетесь!