Но что и говорить, девушка была хорошенькой, даже очень. И всё то, что в обществе считали неуместным, а то и откровенно вульгарным, ей шло.

– Добрый день, - улыбнулась дама, жеманно, по-детски, нижнюю губу поджимая, отчего на щеках у неё ямочки появились. А чугун в затылке Тиль перелился в шар, тяжко тюкнув по черепу.
– Меня зовут Лили Стречер.
– И на самом деле никакой «госпожи». Кстати, имя девице тоже подходило невероятно, по-другому её назвать и не могли. Разве что Сиси или там Нани.
– Мне необходимо переговорить с вами об одном очень деликатном деле.

– Я вас внимательно слушаю, - отозвалась Тильда, стараясь держать голову прямо, чтобы шар внутри поменьше катался.

– Вы не предложите мне сесть?
– приподняла аккуратные бровки Кики. Или Лали, что ли? А Тиль промолчала.
– Ну, как вам угодно.
– Девушка сложила рот в надутый бантик.
– Тогда обойдёмся без любезностей. Дело в том, госпожа Крайт, что у нас с Амосом... То есть, между мной и господином Арьере...

– Во-первых, у вас с дражайшим Амосом пылкие и пламенные чувства, - помогла вконец смутившейся глупышке Тиль.
– А, во-вторых, я госпожа Арьере и, боюсь, никакие чувства эту ситуацию не исправят. То есть мысль о нашем разводе советую оставить в покое.

Теперь девица начала смахивать на золотую рыбку, хорошенькую такую, блестящую, с красивым хвостиком, выпученными глазками и округлившимися пухлыми губками.

– Но у нас всё серьёзно!
– отмерла, наконец, «рыбка».

– Не сомневаюсь, - кивнула Тильда, забыв о шаре.

И тут же, понятно, об этом пожалела.

– Я его на самом деле люблю. А Амос любит меня!

– Конечно.

– Я жду ребёнка!

– Поздравляю вас. Материнство - это прекрасно.

– Вы жестокая, чёрствая!..

– Только в обморок падать не нужно, - посоветовала Тиль.
– Давайте по существу. Что вам надо?
– кажется, сегодня этот вопрос возникал слишком уж часто. Но вот такой день выдался.
– Денег? Я не собираюсь тратить средства на любовниц Амоса, тем более что у меня их немного.
– Арьере потёрла лоб, пытаясь расшевелить мысли, ползающие сонными улитками.
– Я имела в виду, что у меня денег немного, а не любовниц мужа, - пояснила невесть зачем.
– А содержание обсуждайте с ним.

– А вы не боитесь скандала?
– не без вызова спросила девица, даже подбородок решительно выдвинула.

– Нет, - улыбнулась Тиль.

Улыбка во время такой драматичной сцены, конечно, не самое умное, что она смогла бы сделать, но угроза на самом деле рассмешила. Видимо, глупышка и близко не представляла, что такое Общество. «Амос нагулял ребёночка на стороне? Ах, какой проказник! Ну, дай ему Небо. Не составить ли нам партию в вист[1], господа?»

– Я к вам не первая пришла?
– спросила девушка неожиданно нормальным, без всяких присюсюкиваний тоном.

– Первая. Письма я и раньше получала, но такой...
– «наглой» Тильда всё-таки решила проглотить, - смелой оказались только вы. Прошу прощения, но я на самом деле не могу вам ничем помочь. Даже если бы и хотела.

– А вы не хотите, да?

– Не хочу, - согласилась Арьере.
– Всего вам доброго.

– Прощайте, - пробормотала «рыбка».

Девица подхватила со стола слишком щедро расшитый бисером ридикюльчик, и вышла бочком, напоследок глянув на Тиль как-то странно, может даже и с жалостью. А вот испуг в её взгляде точно был.

***

– Что за манера сидеть без света?

Недовольный голос супруга, подсёк, как крючок рыбу выдёргивая из темноты и тишины. Тильда выпрямилась, садясь ровно. Оказалось, что из-за давней детской привычки подбирать ноги под себя, левую она успела отсидеть и теперь щиколотка налилась противным болезненным онемением. Но растирать её Арьере не стала, только юбку одёрнула, расправила мятые складки на коленях.

– Почему вы в амазонке[2]? Мне кажется, над режиссурой ещё стоит поработать. Для драматичной сцены наряд явно не подходит, и я могу не до конца прочувствовать ваши страдания.

– Перестаньте, - поморщилась Тильда.
– Вы же знаете, я небольшая любительница спектаклей. Просто задумалась и не обратила внимания на время.

– Так задумались, что не заметили, как стемнело?
– нежный супруг на жену не смотрел, занят был - старательно бра зажигал. Господин Арьере почитал себя человеком старомодным, потому запретил устанавливать в квартире электрические лампы. Но на свечи его старомодности не хватало, потому и приходилось каждый вечер возиться с газовыми светильниками.
– Мне позволено будет узнать, о чём же вы так напряжённо размышляли, что даже обед пропустили?